Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 109 – Анго Сакагути

В этот момент появился отряд полицейских во главе с офицером Фурутой. Все вошли в дом.

Там их ждали сам владелец Гинъити, его приемная дочь Осино и три ученика. Сестра Оканэ – Ораку и ее сын Мацуноскэ тоже были там.

Когда все уселись в тесной комнате, Синдзюро окинул взглядом присутствующих. Лица слепых не выражали эмоций, совсем как глиняные голуби.

— Я хотел во всем разобраться, но до сих пор не понял одного. Где слепые прячут краденое? Наверняка они боятся потерять эти вещи, но когда уверены, что зрячий не заметит… – пробормотал Синдзюро.

Но затем улыбнулся и сказал:

— Если преступник не выбросил деньги, боясь нашего визита, вероятно, он все еще держит их при себе. Фурута, осмотрите Какухэя.

Какухэй занервничал и побледнел. Фурута и Хананоя попытались удержать его, но, в отличие от зрячих, он отчаянно сопротивлялся.

Под нижним бельем нашли пачку купюр, плотно приклеенных к коже. Полицейский схватил Какухэя.

Синдзюро заговорил:

— Так как преступник поднял татами и доски, чтобы вытащить банку, не притрагиваясь ни к чему другому, вероятно, ему повезло узнать, что банка там; но есть также факт, подтверждающий, что злоумышленник слеп. Андон и постель Оканэ были сдвинуты в угол. Вероятно, потому, что преступнику не требовался андон для поиска. Более того, доски подняли на ширину одного татами. Тот, кто мог видеть и использовать свет, не стал бы заниматься такой ерундой. Кроме того, банку открыли, а содержимое извлекли с помощью края татами. Это также указывает на то, что преступник орудовал в темноте. И, несмотря на это, он не споткнулся ни об один предмет. Далеко не каждый смог бы пробраться в чей-то дом, совершить убийство и не оставить после себя погром, сняв только татами и доски. И преступник сделал это за короткое время, не зная, кто и когда вернется.

Синдзюро посмотрел на Тораноскэ. Тот нахмурился и опустил глаза. Синдзюро продолжил:

— Даже после замужества Оканэ хранила свои сбережения отдельно от мужа. Странно, что кто-то, настолько преданный своим накоплениям, спрятал их в месте, которое легко могли найти другие. Однако, как бы осторожна ни была Оканэ, в критический момент она потеряла бдительность и раскрыла тайник. Это произошло как раз во время пожара. Оканэ запаниковала и убрала татами в сторону. При этом присутствовали Какухэй и Инаёси. Какухэй, несмотря на тугой ум, обладает уникальной интуицией, так что, возможно, у него очень острый слух. И ненароком он понял, где Оканэ спрятала свои деньги. Более того, в Нингётё растет количество массажных заведений, работы становится все меньше, для Осино уже нашли жениха, поэтому надвигается час, когда ему придется уйти. Теперь, когда у него появилось свободное время, он, не опасаясь подозрений, старался при любой возможности подкрасться к тайнику. Та ночь стала прекрасным шансом. Гинъити был у любовницы, Осино – у покровителя, и они точно собирались вернуться поздно. Бродяга Инаёси не вернулся бы до часу ночи, а у Бэнная, с которым он ушел одновременно, был дополнительный клиент, он точно не появился бы в течение двух часов. Более того, самого Какухэя вызвали к Мёану, который засыпал, а Сэнъю уходил, оставляя на него все заботы. Оканэ выпила немного отядзукэ^[74] накануне, поэтому нет сомнений, что она уснула раньше Мёана. Получается, когда Мёан заснул, а Сэнъю отправился по своим делам, – Какухэй вернулся домой, убил Оканэ, украл деньги и прицепил их к телу, затем вернулся в дом Мёана и продолжил следить за ним, как будто ничего не произошло. В такое время, даже если бы Мёан внезапно проснулся, он не стал бы бодрствовать долго и вряд ли смог определить время отсутствия Какухэя, поэтому ему легко можно было сказать: «Извините, я отходил в уборную», и он отмахнулся бы со словами: «Понятно». Даже позволив пьяному уснуть, вы можете оставить его на час, затем снова начать делать массаж, и он не заметит разницы. Конечно, если вы разминаете только одно место, а затем остановитесь, чувствительные клиенты смогут четко определить разницу между размятыми и неразмятыми частями тела после пробуждения, но Какухэй вернулся и продолжал массировать целых два часа, поэтому Мёан даже не заметил, что тот уходил. Какухэй очень ловко использовал слепоту, чтобы сделать свое дело, но он так перестарался, что в итоге оставил улики, которые говорили о том, что виновник скорее всего слеп. Быть слишком умным – и хорошо и плохо одновременно.