Книга Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня!, страница 3 – Анна Мишина

До своего отдела мчу на всех парах. Не знаю, что будет дальше, но я адски устал. Хочу свободы. Может, и сидел бы дальше — будь семья, дети. Но не держит ничто. Особенно когда сверху давит родитель в генеральских погонах. А я свой долг отдал сполна.

Паркую машину у отделения. По пути здороваюсь с сотрудниками.

По коридору торопливым шагом на свой этаж и в кабинет оперов.

— Олег, чего дальше-то? — обращается ко мне Свиридов. — Ждём только тебя, — недовольно.

— А что дальше? — сажусь за свой стол и достаю из лотка принтера чистый лист бумаги. — Наружка на месте? Всё идёт как и обсуждали?

— Да, Казанцев отзвонился. Молотов на квартире. Пока всё тихо.

— Ну и отлично, — беру ручку и начинаю писать в правом верхнем углу кому, от кого и по середине листа — рапорт. — Будем брать, — усмехаюсь.

— Как? А постановление есть? — сводит брови Павлов.

— На словах, — тороплюсь его разочаровать.

— Эээ, — качает головой.

— А что эээ? Первый раз замужем? Мало кому хочется получать по фуражке да лишаться звёзд, если что не так. А вот если всё пройдёт гладко, отрапортуют так, что… Усмехаюсь. Последнее дело. Закрою и адьёс.

После выезда, который проходит успешно, едем с группой в отдел. Главный подозреваемый взят без пострадавших и потерь. Поэтому, как только возвращаемся, на прямую иду к начальнику нашего отделения.

— Ну? — стоит войти, тут же спрашивает.

— Подозреваемый Молотов Константин Петрович был задержан и доставлен в отделение. В камере, ждём гостей, — отчитываюсь.

— Хорошо, — выдыхает, вытирая пот со лба платком.

Стареет наш полкан, нервишки шалят.

Сажусь за стол.

— Ждём, значит. И рапорт мне на стол, что и как прошло. Завтра утром, — уточняет.

— Обязательно. Я к вам по делу, — достаю из внутреннего кармана сложенный лист, разворачиваю его и подаю начальнику.

— Это что ещё? — хмыкает. — Только не говори, что уже накатал. Знаю я твои писательские способности.

Берет лист, читает.

— Нет, — откладывает его в сторону.

Сдвигает брови к переносице.

— Да, — давлю интонацией.

— Ты сам понимаешь, в какой я ситуации. У меня нет разрешения на твое увольнение, — устало потирает переносицу. — На меня давят, — вздыхает и показывает взглядом в потолок.

Знаю я, откуда на тебя давят, Иваныч.

— Сегодня должны дать добро.

— Неужели победил? — снова берет в руки мой рапорт, пробегая взглядом по строчкам.

— Хочется верить, Федор Иванович.

— Ну тогда жду движения и, как только получу добро, подпишу, — смотрит на меня. — Куда собрался-то? Ты столько лет в этой среде крутишься. Многие боятся гражданки. Не видят себя в обычной жизни.

— А я вижу, — отвечаю, — уеду отдохнуть. Сменю локацию, деятельность. Всё сменю.

— Жаль вас отпускать, оперов хороших. То Швецов, то вот теперь ты. Кто работать-то будет?

— А это уже не моя головная боль, товарищ полковник. Да и перевод недавно был, новенькие пусть втягиваются.

— Да зелень эта, — отмахивается, — только и думают, как заработать больше, меньше работая.

— Разрешите идти?

— Иди, — отпускает.

Самое время привести документы в порядок. Иду в кабинет. Писанины валом.

Выхожу из отделения. Поесть в кафе, что ли. За весь день только чашка кофе была. И всё.

Подъезжает конвой.

— Это чего? — спрашиваю вышедшего начальника.

— Фээсбэшники Молотова забирают. Быстро организовали его перевозку. Это не нас мариновать по несколько дней. Этим не отказывают.