Книга Венецианский роман, страница 36 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

— Красивая фраза, прекрасно описывающая ловкого пройдоху: живет за счет женщин, а прикидывается, что делает им бог знает какие одолжения. Что же касается его компетенции как гида…

Недоброжелательный намек повис в воздухе. А между тем мы с Сильверой приближаемся к церкви Санто-Стефано, и, когда мы проходим через высокий портал в стиле пламенеющей готики (изготовленный в мастерской Бартоломео Бона), фильм останавливается.

* * *

Дверь в левом нефе, ведущая к внутреннему дворику, была закрыта, а ризничего нет, как нам объявил проходивший мимо старик-священник, виновато разведя руками. Однако мистер Сильвера знал, что есть и другой вход. Дворик, или, как такие дворики называют, клуатр, объяснил он, – часть бывшего монастыря, прилегающая к церкви; а теперь там расположен Военно-инженерный департамент; если ему не изменяет память, туда можно войти с другой стороны.

Память ему не изменила. Мы вышли на маленькую площадь Санто-Стефано, пересекли канал Сант-Анджело и, повернув направо, оказались перед ступеньками другого портала, шестнадцатого века. Он был увешан табличками с названиями современных учреждений (среди них я заметила и такое: «Отдел возмещения военных убытков»). Оттуда как раз выходили военный и двое штатских, а входила служащая с кипой документов в руках. И мы тоже вошли без всяких затруднений.

Клуатр был квадратный с архитравом, суровыми ионическими колоннами эпохи Возрождения, со старинным колодцем в центре.

Я оглядела все четыре стороны одну за другой. В проходе за колоннами стены были голые, в пятнах сырости, а в некоторых местах штукатурка вообще отвалилась. Над колоннами, отделенными друг от друга несколькими метрами пожелтевшей стены, были расположены два ряда окон. Одно окно было полуоткрыто, и оттуда доносился стрекот пишущей машинки.

Я снова внимательно осмотрела дворик, заметила два велосипеда и метлу, прислоненные к стене. Но никаких фресок, ни малейшего их следа не было ни на каких поверхностях клуатра Санто-Стефано.

Послышался телефонный звонок, потерявший из-за расстояния резкость и драматичность. Я повернулась к мистеру Сильвере с озадаченным видом.

— Аа… – сказал он.

Мистер Сильвера выглядит скорее разочарованным, нежели удивленным. Он не предлагает никакого объяснения своей ошибки, не пытается ее чем-то оправдать. На самом деле (как он признается своей спутнице, которая, похоже, смущена больше него), такие ошибки происходят с ним часто, он неисправимый путаник-рецидивист.

— Так что теперь, – говорит он, когда они идут к выходу, – я в качестве гида подаю в отставку.

На выходе из портала он спускается по ступенькам на улицу; останавливается и поворачивается к ней с таким видом, что сейчас подаст ей руку и распрощается.

— Очень прошу вас извинить меня, – говорит он. – Видите, что бывает, когда берут гида без лицензии? Если мы встретимся еще раз, мы оба должны быть гораздо осторожнее.

— Но послушайте… – говорит она.

Она автоматически перекладывает сумку из правой руки в левую, но не решается проститься. Смотрит на стрельчатые окна палаццо Дуодо (пятнадцатый век!), на мелькание пешеходов на мосту Фрати и на голубей, усеявших перила. В конце концов она делает один шаг, потом другой по направлению к мосту.

— Но послушайте, – говорит она, вынуждая его следовать за ней, – эти самые фрески, если их нет здесь, все-таки должны же быть где-то? Можно попробовать их найти. Ведь ваша группа – это я, а я вашу отставку не принимаю. Вместо этого предлагаю вам выпить по рюмке вина (un ombra, как здесь говорят) с парой панини – я очень голодная – вон в том бистро, на улице Фрати. Вы знаете, что на этом месте раньше была старая Школа Санто-Стефано?