Онлайн книга «Урок обольщения»
|
— Айда в точности за мной. — Колька повел девушку, углубляясь, в лес, Ольга покорно плелась за ним, стараясь лишь удержаться на ногах. Миновали еще один овраг, спустились, потом поднялись, парню уже казалось, что он чувствует запах дыма. «Чудится, наверное», — и только он так подумал, как услыхал несомненный крик, да еще совсем рядом. Вскрикнули раз — и стихло все, и ничего вокруг, кроме ветра. Колька завертел головой, пытаясь сообразить: «Так, моя горка впереди, спускается почти к дому, а вопят в стороне. Черт, там топь». Страсть как не хотелось уходить в сторону, но там, может, кто-то уходит в вонючую трясину. — Тихо, — зачем-то заметила Оля. — А чего кричать-то? Ходу! — Я иду, иду. Колька, как мог быстро, пробирался к болоту, то и дело окликая Ольгу, чтобы не потеряться. Вот уже просвет виден, и слышно, какой там сильный ветер, на открытом месте, — а тут вдруг послышались хруст снега и треск веток. Колька свистнул по-особому, давая о себе знать — подумалось, вдруг это Пельмень рыщет, — но тот, кто шел навстречу, явно развернулся и ринулся прочь. — Эй, — крикнул парень уже запросто, но того и след простыл. И они пошли дальше, ускоряя шаг. «…Какой холод. Мама». Болото плотно обхватило, присосалось намертво, тянуло вниз с уверенной неодолимой силой. Тося уже научилась дышать мелко, поверхностно, и все равно задыхалась. Каждый вдох колол легкие, каждый выдох оседал невыносимо тяжелым паром — казалось, что и он прибавлял скорости ее неумолимому погружению. Холод полз вверх, тяжелый, свинцовый, сдавливал мышцы, давно онемели пальцы ног, колени перестали ощущаться, заледенел желудок, уже прихватывало легкие. Хотелось кричать, биться, ожить — но болото любит заглатывать то, что живое и бьется. И Тося не шевелилась, только зубы стучали. «За что?» Это была не обида, не страх смерти, смерть она не раз видела, но как-то несправедливо встретиться с ней сейчас, когда не стреляют. Она же еще не нажилась, ничего не успела… Тосе уже казалось, что ветер теплый, что он нашептывает: «Да брось ты, отпусти, не шарь руками — все кончится быстрее, а дальше все-все будет очень хорошо…» Но ей хотелось жить, до боли. Еще раз увидеть солнце, свет, услышать хоть чей-то голос, почувствовать тепло. Никого вокруг, только ветер, снег и черная бездонная дыра… Тося закрыла глаза. И вдруг прямо в лицо ткнулось что-то острое. Тося открыла глаза, прянула в сторону и испуганно замерла — перед глазами маячила лыжа, та самая, знакомая, уродливая, широкая, подбитая снизу мехом. Приказали: — Хватай. И она ухватилась закоченевшими пальцами. Медленно, очень медленно, но верно кто-то тащил к себе лыжу, а с ней и Тосю. Болото, ясное дело, не отдавало, тащило назад, противно чавкая, но тот, на другом конце лыжи, был сильнее — и вот уже освободилась грудь, вот уже по пояс… потихоньку, не дергаясь. …Колька, скатившись в низину, увидел распластанного на льду болота человека, как ему показалось, ужасно далеко от берега, в руках у того была лыжа, за конец которой цеплялось что-то жалкое, но тоже живое. Колька гаркнул: — Иду! — Сбежал к кромке льда, улегся на живот, прополз гусеницей, почти не шевеля руками-ногами, ухватился за щиколотки ближайшего. Снова невероятным усилием, почти без рук, без ног, прилипая ко льду, по чуть-чуть пятился к берегу. Подоспела Оля — и ухватила уже его. Сил у нее, как у воробья, кому она могла помочь, но Колька приободрился, да и тот, кто тянул первым, упрямо тянул. Так по чуть-чуть, замирая над трескающимся льдом, они выбрались на берег. |