Книга Смертельная глубина, страница 109 – Уилл Дин

— У него не было пенсии, – говорит Андре.

Я хмурюсь.

Он показывает на тело на полу.

— Ни пенсии, ни инвестиций, ни собственного дома после развода. Никакого плана Б для Гэри. Баловал подружек, дочь, внучек и самого себя. Но я не уверен, что он тоже порадовался бы старости.

Я не отвечаю ему.

Большинство водолазов не доживают до седин. Не потому что сама по себе работа опасна – благодаря мерам безопасности и обучению она не так страшна, как кажется, – но потому что эта сфера привлекает любителей адреналина и бунтарей. Длительность жизни короче, потому что нас ни за что не загнать к врачу, мы паримся там, где другие не станут, и не строим планы на много лет вперед.

— Послушаем музыку? – спрашивает Андре.

— Не знаю, – говорю я, глядя ему в глаза, а потом на коробку с противоядием.

— Что нравилось Гэри?

— То есть? – спрашиваю я.

— Какая музыка?

Я улыбаюсь:

— Босс?

Оператор системы жизнеобеспечения спрашивает через интерком:

— Хендрикс?

Я киваю.

— Минутку.

Мы сидим, листая журналы, пока через динамики играет «День и ночь на дозорной башне»^[5]. Веки тяжелеют, и я не могу сосредоточиться на страницах. Хендрикс поет о том, что легче не станет. Я открываю шлюз и достаю новые закупоренные бутылки воды и пакет с чистым бельем. За каждым иллюминатором по глазу. Мы постоянно под надзором.

Четыре комплекта с противоядием на столе. Один из них уже открыт и частично использован.

Если нас осталось всего двое.

То шансы ухудшаются.

Я беру камеру и нажимаю на запись.

— Серьезно? – говорит Андре. – Сейчас?

— Нам нужно как-то скоротать время. Других вариантов нет.

С некоторой неохотой он рассказывает об обучении, о первых днях пребывания в Азии, о несчастных случаях и чуть ли не пропавших без вести, о том, что все больше женщин идут в коммерческие водолазы.

— Знаешь, я все время думаю об этом, – говорю я, опуская камеру. – Четверо погибших. Все это можно было предотвратить, обеспечив нас антидотными комплектами, и теперь это станет важной вехой в изучении вопросов охраны труда и техники безопасности. Об этом случае напишут кучу отчетов, так же как это было с «Пайпер Альфа» и «Байфорд Долфин». Но, рассуждая логически, причина отравления или внутренняя и намеренная. То есть это или я, или ты. Или внешняя и намеренная, то есть это один или несколько человек за пределами барокамеры, но точно на судне. Или это просто случайность.

Один из людей, наблюдающих за нами, отходит, и на его место тут же встает другая темная фигура.

Зеленый глаз сменяет карий.

Андре медленно надевает очки для чтения:

— Партию в шахматы?

Мы достаем магнитные шахматы, которые были придуманы для того, чтобы дети в салоне трейлера могли поиграть, пока их родители ругаются по поводу маршрута и остановок на перекус.

Я пытаюсь, но собраться для игры не выходит. Говорю Андре, что фигурки слишком маленькие и у меня не получается сфокусировать на них взгляд.

На самом деле мне хочется быть чуть подальше от него.

— Можем поиграть позже, – говорит Андре, очевидно раздраженный.

У нас осталось примерно три часа, и минутная стрелка тащится медленнее, чем прежде. Время, оказывается, и правда относительно. Относительно и жестоко. Мы сидим, наблюдая за датчиком на стене и зная, что ничто не приблизит побег туда, в безопасность. Даже если мы жестоко нападем друг на друга.