Книга Вера стада, страница 170 – Джеймс С. А. Кори

— Однако они сражались с людьми. Кампар видел людей на том корабле. Джессин – на планете. У нас родственные языки. Довольно веское доказательство.

— Доказательство того, что на другой стороне – люди, – согласилась Клай. – Это не значит, что они и есть «великий враг». И не думаю, что великий враг – это пятиногие.

Дафид налил в чашку темную жидкость. Запах был мятным и насыщенным. Еще один прощальный дар Тоннера Фрейса.

— По мне, очень похоже.

Она взяла у него чашку, залпом осушила ее, отставила на стол и подняла палец, как лектор, призывающий обратить внимание на важный момент.

— Карриксы считают людей животными. Столкнувшись на войне с тем или иным видом, они могут увидеть в нем не врага, а орудие врага. Его имущество. Каким те были бы, если бы их заполучили карриксы. Как мы. Вряд ли бессмертный видит своего великого врага в рак-хундах, а?

— Положим. Значит, люди – вид-клиент того врага.

— А Анджиин – вроде табуна диких лошадей. Неклейменных. Каждый может завладеть ими и затем пользоваться.

— Вот только мы не такие.

— Вот только вы не такие, потому что к вам попала я, – согласилась она. – После разговора с Кампаром я еще раз зашла в архив. Он так велик… точно не скажу, но я нашла упоминания о людях, сделанные примерно восемь тысяч лет назад. А бессмертный враг – те черные создания, что сражаются даже после смерти, – существовал за миллионы лет до наших времен. В самых ранних записях, обнаруженных мной, встречаются имена логофетов Шуна и Сума, но ясно, что карриксы и до того сталкивались с бессмертным.

— У тебя есть теория, – сказал Дафид, отхлебнув едва теплого чая.

— Ты что-нибудь знаешь о лишайниках?

— Знаю, что это примитивные почвообразующие организмы, присутствующие в обеих ветвях жизни Анджиина.

Клай взяла пустую чашку и снова ее поставила. Это нервное движение напомнило Дафиду потирание кормящих рук у карриксов.

— Лишайники функционируют как водоросли, потому что извлекают энергию из света, и разлагают минеральные компоненты, как грибы, потому что берут питательные вещества прямо из окружающей среды. Вот так камни превращаются в почву. Я прицельно занималась ими на последнем курсе медри.

— Которая ты?

— Эмир, – не моргнув глазом уточнила она. – Но штука в том, что это разные организмы. Водоросли и грибы, разлагающие минеральные вещества, не связаны генетически. Одни и те же водоросли присутствуют в субстрате разных лишайников. Их можно смешивать, получая другие варианты. Может, и с бессмертными так же?

— Ты полагаешь, что есть другие виды, которые, наподобие карриксов, с самого начала войны использовали животных вроде нас, – понял Дафид. – Люди – пешки на двух сторонах доски, а игроки их двигают.

— Нет, я не думаю, что это виды. Не думаю, что они живые. По-моему, они такие, как я. Такие, какой я была.

— Не понимаю.

— Что, если они – просто набор инструкций? Вроде вируса, только в них говорится не о том, как создавать новые вирусы, а о том, как сделать неуничтожимым организм-субстрат. Как захватить тело и превратить в солдата, чей организм будет сильнее, крепче и эффективнее изначального. И эта идея, а может, набор идей или методов передается от вида к виду. Карриксам кажется, что враг меняется, принимая форму разных видов-клиентов. Они считают его отдельной сущностью. А он не таков, он не обладает личностью, не обладает самосознанием. Ни своей воли, ни своего «я», помимо тех, что он вбирает из присвоенных тел. Ни цели, ни сознания.