Книга Вера стада, страница 172 – Джеймс С. А. Кори

Совран поднялась на ноги. Серебро ее гребня сверкнуло, отражая тысячи нежных цветов. Сто ее глаз вращались с великолепной независимостью друг от друга. Сурур-Тлассен со своего места видел переливы под филигранью, покрывавшей ее брюшко. Ее красота и мощь размягчили его внутренние органы – тело ревностно готовилось стать тем, чем она прикажет.

В проходе что-то шевельнулось. Поначалу это была лишь тень в темноте, но затем на свет медленно и осторожно выдвинулось другое тело.

Дочь была шире Совран, с плоским, как столешница, брюшком. Ее гребень был ярко-зеленым с багровыми и темно-синими прожилками. Кормящие руки она сложила перед тораксом, а боевые конечности – тоньше материнских – двигались с уверенностью и силой, свойственным юности.

Мать и дочь поглядели друг на друга с противоположных концов зала. Никто не шевелился.

Совран сложила верхние руки перед грудью, приподнялась на брюшных ногах, широко раскинула боевые. Из ее глотки вырвался низкий первобытный клич. Сурур-Тлассен услышал его, но не только: клич отдался во всем теле, погнал кровь к мышцам, лишил чувствительности болевые окончания нервов – как перед боем. Власть этого клича была древнее многих частей его мозга, на него отозвались не только внутренности, но и родовая память. Он напомнил сердцу о древних временах, когда, заслышав этот зов, первобытные карриксы беззаветно бросались в бой. У звуков был привкус крови.

Совран еще не допела, когда дочь ответила. Новый каррикс приподнялся, раскинув боевые конечности, и тоже издал зов, сладкий и чистый, как проточная вода. Два голоса слились воедино, и регулятор-библиотекарь услышал тот и другой: они увлекали тело и разум в противоположные стороны. Даже если бы он обжег конечность, боль не была бы такой сильной. Невольный стон, вырвавшийся из его клюва, затерялся среди бури.

Первой ударила дочь, хлестнув Совран по груди. Удар отдался в ушах и глазах Сурур-Тлассена, но он не шелохнулся. Встречный маневр Совран начался с рывка вперед – с попытки оттеснить дочь, чтобы та подставила уязвимые части тела, ноги или горло. Дочь скользнула в сторону, и Совран выбросила боевую конечность, разорвав правую брюшную ногу дочери, из которой полетел хитин и полилась белесая кровь. Такой удар для любых карриксов, кроме этих двух, означал бы конец боя и установление иерархии. Даже для этих титанов повреждение выглядело как преимущество, сулящее победу Совран.

Какое-то время и впрямь казалось, что у Совран есть преимущество.

Дочь крутанулась на трех уцелевших ногах и выкинула боевую конечность, целясь, однако, не в голову и не в брюшные ноги Совран, а в боевые конечности. Удар пришелся в левую, там, где она отходила от тела, и рука обвисла. Он увидел кровь на боку Совран; та пыталась поднять свои конечности, теперь уже неравноценные, для новой атаки, но удар вышел неуклюжим, лишь отогнав дочь.

Та снова взвизгнула, ее боевые конечности ударили как молот – два раза, потом еще один. Резной панцирь Совран треснул. Верхние руки простерлись вперед в предсмертном усилии – она надеялась отвести сокрушительный удар от горла. Дочь ударила, и брюшные ноги Совран подогнулись. Дочь снова и снова била умирающую Совран, приканчивая мать с яростным, ликующим криком. В многочисленных глазах Совран угасал свет. На арене стало тихо, последние отзвуки битвы смолкли. Запах смерти был насыщенным, как взрытая земля и свежая кровь. Другие тоже чуяли его, и каждый переживал это по-своему. Но Сурур-Тлассен был регулятором-библиотекарем. Связующим звеном между Совран и империей. Он уже прочувствовал смерть предыдущих дочерей, поднимаясь на предсмертных волнах и возвращаясь к себе.