Книга Корица, вино и немного желания, страница 61 – Элис Рид

Внизу списка обнаружилась строка, написанная другим карандашом: ящик 14-Б переместили в «Орион» для фестивального показа. На складе его не было.

Я перечитала строку. «Орион» был полон декораций, проводов и людей, которые работали по ночам. До Ночи фонарей оставалось меньше двух недель.

— Сообщим Воссу, — сказала я.

— Ты сообщишь, — ответил Том. — Он должен услышать источник риска от человека, который знает состав.

Я сложила лист, стараясь не смять строку с названием «Ориона».

— Это может повлиять на контракт.

— Может.

Он не сказал, что роль важнее. Не пообещал защитить мою репутацию. И не использовал опасность как способ вернуть себе место советчика.

Я позвонила в «Орион». Восс выслушал, закрыл доступ к складам и попросил письменный список номеров. О контракте не упомянул.

Через час ассистентка подтвердила встречу по графику. Профессиональная мера не превратилась в личное наказание.

Том работал рядом, отмечая проверенные помещения. Когда я ошиблась строкой, молча подал новый лист. Я хотела спросить, скучает ли он. Вместо этого записала номер правильно.

Мы поехали в винодельню до темноты. Нужная ведомость лежала в старом конторском доме между виноградником и цехом. Дорога шла вдоль рядов лоз, уже почти голых; листья цвета меди цеплялись за проволоку, земля блестела после дождя. Вечером место не выглядело открыткой. Рабочие промывали чаны, в подвале гудел насос, возле кухни ругались из-за сломанного колеса тележки.

Том знал имя каждого, кто попадался навстречу, и связывал его с работой: у кого ребёнок болел, кто умел чинить пресс, кто не различал цифры при плохом свете. Я запоминала мужчин развязнее — по галстуку и интонации.

— Ты собирался открыть здесь гостиницу, — сказала я, когда мы поднялись к старому дому.

— Собираюсь.

Внутри пахло известкой. В бывшей гостиной уже сняли обои, обнажив серые доски. На полу мелом были отмечены стены будущей кухни. У окна стоял стол с проектом: шесть комнат, общий зал, терраса к южному склону.

— Шесть? — спросила я. — Ты говорил о десяти.

— Говорил, пока смета не объяснила мне устройство мира.

Я сняла перчатку и провела пальцем над чертежом, не касаясь. Две комнаты выходили на хозяйственный двор.

— Эти будут продаваться хуже. Гости хотят просыпаться среди лоз, но не под стук бочек.

— Перенести лестницу дорого.

— Тогда продай шум как участие в жизни винодельни. Завтрак с рабочими, экскурсия до открытия, собственная бутылка из малой партии. Не прячь недостаток под кружевной занавеской.

Том посмотрел на меня тем внимательным взглядом, которого я не просила и всё равно ждала.

— Запишешь это для проекта?

— Если оплатишь консультацию ужином. Деловым.

— После фестиваля. Деловым.

Мы оба услышали, как аккуратно положили слово между нами.

В конторе нашли журнал. Запись о «Орионе» сделал помощник Ридли, но рядом стояли инициалы костюмера киноэкспедиции: коробку взяли для оформления дегустационной сцены. Никто не собирался открывать бутылки. Потом декоратор решил освободить проход и переставил ящик за кулисы. Опасность путешествовала от одного маленького удобства к другому; злого плана не существовало.

Я переписала цепочку полностью. Том не заглядывал через плечо. Когда мы вышли, уже стемнело. В окне старого дома горела одна лампа, и на секунду я увидела будущую гостиницу так ясно, будто она существовала: шумный завтрак, мокрые ботинки в холле, мой чемодан у лестницы между съёмочными поездками.