Книга Корица, вино и немного желания, страница 52 – Элис Рид

— Я хочу, чтобы ему было больно, — сказала я.

Нив не подняла головы.

— Ему уже больно.

— Недостаточно удобно.

— Для кого?

Я оборвала нитку зубами. Вот за что иногда хотелось выселить её в отдельную башню: она задавала вопрос ровно там, где красивый гнев собирался стать домом.

— Для меня. Я хочу увидеть, что он потерял.

— Тогда не смотри сейчас. Иначе начнёшь выбирать границу по выражению его лица.

Я бросила распарыватель на стол.

— Можно хотя бы раз ответить как сестра, а не как надпись на могильной плите?

Нив замерла. Потом медленно сложила карточки.

— Я отвечаю как сестра. Просто ты хочешь сообщницу.

Она встала и ушла. Не эффектно — задела плечом дверной косяк и выругалась себе под нос. Ссора осталась на кухне без умной финальной реплики.

Через десять минут я нашла её в оранжерее. Нив стояла между лимонным деревом и мешками земли, вытирая рукавом разбитую губу.

— Покажи.

— Не надо лечить меня вместо извинения.

Я остановилась.

— Я хотела, чтобы ты подтвердила: злиться правильно.

Нив прижала к разбитой губе холодную ложку и поморщилась.

— Правильно. Но если я скажу, как наказать Тома, ты потом обвинишь меня в своём решении.

— Тоже правильно.

Признание не сделало моё извинение лучше. Нив продолжала держать ложку у губы.

— Это плохое извинение.

— У меня тяжёлый день.

Нив почти улыбнулась. Я спросила, можно ли посмотреть губу. Она разрешила. Мы приложили холодную ложку и вернулись к карточкам, не объявляя ссору исцелённой.

В ту ночь я поняла ещё одну неприятную вещь: индивидуальные голоса означали не только разные шутки. Мои сёстры имели право отвечать не теми словами, которые поддерживали выбранную мной версию событий.

Контракт был на шести страницах и пах типографской краской, а не судьбой.

Роль второго плана. Пятьдесят две съёмочные смены. Полгода с перерывами. Поездка в столицу, затем на северное побережье. Оплата достаточная, чтобы я перестала называть свою мечту дорогим увлечением.

Я перечитала сумму трижды, прежде чем позволила себе посмотреть на кабинет. Серые стены, два шкафа с бобинами, окно во двор, где реквизитор красил деревянную вывеску под медь. На подоконнике остывал кофе Восса. Мой стул стоял сбоку от режиссёрского стола, рядом с ассистенткой и юристом компании. Здесь собирались нанять работницу, у которой будет лицо в кадре и подпись под обязательствами. Открытие звезды в повестку не входило.

От этого у меня дрожали колени сильнее, чем от комплиментов.

Дэниел Восс сидел за столом в кабинете «Ориона» и отвечал без романтической таинственности.

— Почему я?

— Вы слушаете корректировки. Камера любит ваше лицо, когда вы перестаёте помогать ей. Вы подходите роли.

Я ждала продолжения. Обычно мужчины после слов о моём лице находили способ упомянуть рот, волосы или платье. Восс перелистнул страницу графика.

— Вы считаете меня красивой? — спросила я прямо.

Он посмотрел поверх бумаги, не смутившись и не обрадовавшись возможности.

— Конечно. Это видно без профессионального образования. Но красивых людей на пробах было много. Фотогеничность помогает получить крупный план. Умение повторить действие, не потерять партнёра и выполнить замечание помогает закончить съёмочный день. Я предлагаю работу из-за второго.

В другой день такая сухость показалась бы мне вызовом. Сейчас фраза легла точно в пустое место, которое не могли заполнить комплименты. Восс видел привлекательность и не делал вид, будто она не существует; просто не путал её с профессией.