Книга Корица, вино и немного желания, страница 50 – Элис Рид

Том отступил от стола, увеличивая расстояние, которое должен был оставить раньше.

— Я понимал это позже, чем должен был.

— Когда?

Он посмотрел в окно на двор. Не искал формулировку, которая понравится мне; вспоминал.

— После «Чайки». Ты сказала повару повторить предложение без воздействия. Я понял, что обязан сделать то же самое. И всё равно не сказал.

Это было хуже красивого оправдания. Он видел правило, применил к чужому человеку и исключил себя.

— Почему?

— Потому что трусость умеет говорить голосом терпения. Я решил дождаться, пока город успокоится, пока ты получишь ответ Восса, пока появится правильный момент. Каждый день давал новую причину подождать ещё.

В его объяснении не было злого умысла. От этого оно становилось узнаваемее. Я сама наливала ложь в бочку, потому что ещё минута казалась удобнее правды.

Том провёл ладонью по лицу.

— Я боялся потерять единственное время с тобой.

— И поэтому решил, что мне не нужно понимать, с кем я говорю.

Его чувство могло быть настоящим. Умолчание тоже было настоящим. Одно не отменяло другое.

— По делу о вине мы продолжим работать через Элизу или совет, — сказала я. — Личных встреч не будет.

Том кивнул.

— Хорошо.

На его лице появилась боль, и во мне немедленно поднялось желание смягчить границу: добавить «пока», коснуться руки, объяснить, что чувство может быть настоящим. Я знала, как вернуть мужчине надежду одной интонацией. Именно поэтому промолчала.

Том достал чистый лист и записал имя Элизы как контакт по составу. Подвинул ведомости на край стола, чтобы я могла забрать копии, не приближаясь к нему. Граница стала физической и деловой за несколько секунд.

— Я сообщу совету о своей части, — сказал он. — И о том, когда закончились симптомы.

— Не для того, чтобы доказать честность.

— Нет. Потому что это влияет на хронологию.

Он снова выбрал работу. Раньше это привлекало. Теперь помогло мне уйти.

Он не попросил дать шанс. Не назвал любовь оправданием.

Я ушла первой. На крыльце винодельни меня догнал мальчик из «Ориона» с конвертом.

Дорожка перед глазами оставалась ясной, но шаги стали слишком точными. Я шла медленно, как по сцене с разметкой, потому что любое свободное движение могло превратиться в возвращение. За дверью Том не позвал. Соблюдение границы началось сразу, и часть меня ненавидела его за то, что он наконец поступил правильно.

Внутри лежало предложение роли.

Я не открыла его сразу. Дошла до конца дорожки, села на низкую каменную ограду и смотрела на своё имя на конверте.

Винодельня продолжала работать за спиной. Том не вышел. Соблюдение границы означало, что боль досталась мне целиком, без его участия и утешения.

Предложение состояло из одной страницы: приглашаем обсудить роль Лидии Верн, график прилагается, окончательное решение после согласования условий. Не победа. Следующий этап.

Я прочла письмо на каменной ограде. В первом абзаце Восс хвалил способность работать с партнёром. Во втором перечислял даты. В третьем просил не разглашать условия до встречи. Ни слова о внешности, судьбе или том, что они «всегда искали именно меня».

Я получила то внимание, ради которого приготовила состав, в тот день, когда окончательно увидела цену управляемой близости. Эти события не уравновешивали друг друга. Роль не награждала за признание ошибки. Боль тоже не покупала прощение.