Книга Корица, вино и немного желания, страница 28 – Элис Рид

К утру появилась рабочая гипотеза: вино было носителем, тепло — ускорителем, закрытый воздух — способом передачи. Желание человека определяло содержание, но не силу импульса. Это объясняло случаи и оставляло главное неизвестным — как вернуть паузу, не решая за человека, чего ему хотеть.

К полудню лавка перестала быть магазином. На прилавке лежали накладные, возле печи сидел Джордж Пелл и объяснял жене, почему лодка — разумное вложение, а в дверях ждала молодая женщина, которая решила уехать в столицу до вечернего поезда. Запах трав смешался с мокрой одеждой и корицей, которую мне теперь чудилось повсюду.

Элиза распределила комнаты. Людей с головокружением и учащённым сердцебиением отправляли в клинику. Тех, кто только хотел немедленно менять жизнь, сажали в задней комнате на полчаса. Нив записывала время и источник вина. Я разговаривала.

Молодую женщину звали Лора. Она служила у нотариуса и хотела петь на сцене. В чемодане лежали два платья, расчёска и все её сбережения.

— Вы скажете, что я не талантлива? — спросила она.

— Я вас не слышала.

— Тогда почему нельзя ехать?

Я посмотрела на часы. До поезда оставалось сорок минут. Месяц назад я бы восхитилась смелостью. Три года назад сама могла стоять с таким чемоданом.

— Можно. Но сейчас вы не способны отличить решение от срочности. Оставьте билет на завтра. Сегодня спойте человеку, который понимает в музыке, узнайте адрес, цену комнаты и имя театра.

— Завтра я испугаюсь.

— Возможно. Страх тоже информация. Он не обязательно начальник.

Лора заплакала — зло, не красиво. Я не обняла без вопроса. Подала платок и позвала учителя музыки, когда она согласилась. Через час выяснилось, что голос у неё хороший, а столичный адрес, записанный на афише, устарел на два года.

Она не отказалась от мечты. Перенесла поездку на месяц.

У соседнего стола Джордж всё ещё торговался с женой за лодку. Нив подвинула ему бумагу.

— Запишите стоимость ремонта днища.

— Я моряк, а не счетовод.

— Тогда особенно.

Его жена засмеялась впервые за утро. Джордж взял карандаш.

Я видела, как мои сёстры работают по-разному. Элиза удерживала границы и тело. Нив превращала туман в факты. Я замечала, что человек говорит комнате и что скрывает от себя. Вместе мы были полезнее, чем любая из нас по отдельности, но ошибка всё равно принадлежала мне.

Вечером Лора вернулась за чемоданом. Мужчина у двери попытался пригласить меня на ужин, потому что я «так замечательно всех успокаиваю». Я улыбнулась и отказала прямо, не оставляя щель на случай, если захочется внимания позже.

— Вам нравится, когда они смотрят, — заметила Лора.

— Очень.

— Тогда как вы понимаете, когда хватит?

Я посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Учусь понимать до того, как человек расплатится за мой хороший вечер надеждой.

Ответ был честным и пока неполным.

Первые случаи были смешными, пока не приходилось жить после них.

Рабочий признался поварихе в любви и узнал, что она замужем двадцать лет. Миссис Брук купила билет в столицу, потому что всегда хотела увидеть оперу, но на поезд не села: у неё дома остался больной отец. Счетовод винодельни объявил, что мечтает стать фокусником, и показал трюк с ведомостью, после которого два часа искал её под бочками.

Вейлмор смеялся быстро. К полудню история о фокуснике добралась до парикмахерской, а к вечеру в газете появилась заметка о «необычайно искреннем молодом вине». Редактор не знал о составе и считал заголовок удачной рекламой. Том выкупил остаток тиража не из тщеславия — чтобы к дегустации не пришли люди, желающие испытать честность на себе.