Книга Корица, вино и немного желания, страница 24 – Элис Рид

Первое последствие состава оказалось не смешным и не полностью плохим. От этого вина не становилось меньше.

Когда я уходила, Том стоял у закрытой двери производства. Рядом висела табличка «Проба в полдень».

Он перевернул её чистой стороной наружу.

Ночью после бочки я вернулась в поместье с Элизой и Адрианом. Производство стояло. Молодое вино продолжало бродить под опечатанной крышкой, и запах корицы усиливался при каждом тёплом пузыре.

Том вывел рабочих из зала и повесил на дверь список допущенных: он сам, управляющий, Элиза, Адриан и я. Моё имя стояло последним, написанное его рукой. Не наказание и не доверие — функциональная необходимость.

Управляющий требовал слить бочку немедленно. Элиза возразила: неизвестный состав нельзя отправлять в грунт или канализацию. Адриан хотел сохранить образцы. Я предложила охладить помещение и закрыть вентиляцию в сторону гостиничного крыла. Том выслушал всех и распределил задачи.

Он не был простым хорошим мужчиной. Считал стоимость остановки вслух, спорил с управляющим о страховке, раздражался, когда Элиза потребовала третью пробу, и дважды попросил меня не трогать краны. Но когда Джордж вернулся за курткой, Том сам вышел к нему и подтвердил оплату пропущенной смены. Ответственность у него имела бухгалтерскую строку.

Адриан осмотрел рабочего, собиравшегося в море. Никаких признаков отравления, кроме ускоренного пульса и жара, не было. Он не назвал магию диагнозом; записал наблюдаемую реакцию и предупредил об алкоголе.

Элиза взяла образец после разрешения Тома как владельца и рабочих как возможных пострадавших. Сентябрь изменил её движения: перед каждой процедурой она называла, что собирается делать.

— Раньше это раздражало бы меня, — сказала я.

— И сейчас раздражает.

— Сейчас ещё и стыдно.

Том стоял у двери. Личная доза, возможно, всё ещё действовала, но в работе он был собран. Отменил утреннюю пробу, вызвал бухгалтерию, приказал сохранить все накладные.

— Ты должен отдыхать, — сказала я.

— Я могу принимать производственные решения.

Том подозвал управляющего и передал ему ключи от погреба, оставив за собой только журнал.

— Откуда знаешь?

— Потому что сверяю их с управляющим и не остаюсь один.

Он построил внешнюю проверку там, где не мог полностью доверять состоянию. Я строила только объяснения.

Дома Элиза попросила отдать флакон. Я показала пустое стекло и впервые призналась про бочку. Слова сделали ошибку реальной раньше следующего звонка.

Она не повысила голос. Это было хуже.

Мы стояли в лабораторной комнате за кухней. Узкий стол занимал почти всю стену, над ним висели медные весы, пучки трав и старая схема сада. Окно запотело от кипящего чайника. Нив закрыла дверь, чтобы разговор не слышали в лавке.

— Какая бочка? — спросила Элиза.

Я назвала номер, время и то, сколько состава вылила. На второй щепоти голос дрогнул. Элиза записывала, не спасая меня от точности.

— Ты знала, что рецепт повреждён.

— Знала.

Элиза записала ответ, не поднимая глаз. Чернила легли жирной точкой.

— И что Том выпил прямую дозу.

— Это было случайно.

— Бочка — нет.

Я хотела ответить, что не собиралась никому вредить. Фраза уже звучала в моей голове убедительно и бесполезно.

Нив открыла журнал отгрузки.

— Пробная партия ушла в дегустационный зал, «Чайку» и на фестивальный склад.