Книга Ромашка для Горыныча, страница 39 – Юлианна Клермон

Внутри всё ломается. Закрываю глаза, пытаясь успокоиться, но вместо этого передо мной всплывает его взгляд. Пронзительный, тягучий, всепоглощающий.

— Слышь, Горыныч, с нами потом поделишься? — раздаётся насмешливый возглас.

— Посмотрим, — спокойно отвечает Горин.

Голос звучит так равнодушно, будто ему всё происходящее абсолютно неважно.

Судя по шагам, он уходит. Но проверять не буду. Просто стою, глядя в телефон, и надеюсь, что он действительно уйдёт. Из кухни. Из общаги. Из моей жизни. Из моего сердца.

— Сонь, раковина свободна! — окликает Лана.

Глубоко выдыхаю, будто надолго задерживала дыхание. Беру тазик и, ни на кого не глядя, иду мыть посуду. Руки двигаются автоматически. Помыть, положить, не думать. Помыть, положить, успокоиться. Помыть, положить, забыть.

Собираю посуду, разворачиваюсь… и замираю. Горин стоит в дверном проёме и пристально, с вызовом смотрит прямо на меня. Ждёт от меня реакции? Зря! Меня жизнь и не так била, так что, когда надо, я умею держать pokerface.

На моём лице отражаются только безразличие и холод. Так должно быть. Сама себя в этом убеждаю.

Мне всё равно.

Мне плевать…

Мне это неинтересно!..

А где-то внутри из разорванного сердца вытекают горячие кровавые слёзы.

Стараясь наверстать упущенное за время болезни, с головой погружаюсь в учёбу. Только так удаётся хоть на время отвлечься от того, что за последнее время случилось в моей жизни.

Любыми путями стараюсь не думать о Горине, но он, как будто назло, возможности забыть о нём не даёт.

С того дня, как увидела его на кухне с брюнеткой, он будто бы поселился в нашей общаге. Постоянно слышу его голос или вижу, как он заходит в ту или иную комнату. И каждая из них, конечно же, женская.

Всю неделю хожу с отрешённым окаменевшим лицом.

Видеть, как Горин зажимает по углам девчонок выше моих сил, и порой мне кажется, что я вот-вот сорвусь и расплачусь прямо у него на глазах.

Подружки быстро догадались, что со мной происходит, и стараются хоть как-то облегчить моё существование. На кухню я больше не хожу, стараясь после занятий быстро проскочить в свою комнату и без нужды до ночи больше не выходить. Рита с Алиной готовят и моют посуду вдвоём и, возвращаясь, каждый раз кидают на меня сочувствующие взгляды. И я сразу понимаю, что мажор снова тусуется в общаге, окучивая на кухне или в коридоре очередную девицу.

Горин вообще как взбесился — меняет девиц по два раза на день. Брюнетку, с которой я его видела на кухне, на следующий день сменила блондинка, с которой он целовался на крыльце общаги, а вечером в коридоре он уже обнимал русоволосую пышечку.

И всё это время он будто не замечает меня, совершенно неожиданно я стала для него невидимой. Его отстранённое, безразличное лицо во время случайных встреч выглядит зеркальным отражением моего собственного.

Убеждаю себя, что это к лучшему. Что так и должно быть. Но где-то глубоко внутри что-то надрывается и плачет каждый раз, когда слышу его голос или случайно замечаю в конце коридора высокую гибкую фигуру.

Сегодня, в честь Дня студента, занятия сократили, так что мы с девчонками освобождаемся почти одновременно.

Не став обедать, сразу же сажусь за конспекты. И вот уже десять минут пытаюсь прочесть один и тот же абзац, но не понимаю из прочитанного ни единого слова.