Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 57 – Нинель Мягкова

Всего саней было пять, а следом слуги тянули по накатанному насту еще несколько волокуш с провизией и принадлежностями для рыбалки. Пусть экипажи выглядели не слишком новыми, но масштаб мероприятия все равно поражал.

Мы разместились во вторых санях, умудрившись втиснуться впятером. Я с подругами и Розалия с матушкой. Прикрытие выходило весьма убедительным, у меня даже сомнения закрались — не спугнем ли мы эдакой толпой контрабандистов? Кто примется перегружать ящики, когда на реке массовые гуляния?

Но, как оказалось, патриарх и это предусмотрел.

Промерзшее русло реки у складов делало поворот, расширяясь и уходя в вольные луга из закованных в городе в камень берегов. Вот в узком участке до поворота, прикрытом деревьями, сараями и высокими сугробами, господин Воронцовский и наметил лунки. Две просторные брезентовые палатки, устланные коврами для тепла и удобства, ожидали промерзших рыбаков, а внутри третьей уже развели полевой очаг. Якобы чтобы ветром не задуло, а в действительности — чтобы лишнего внимания не привлекать. И так суеты с погрузкой и размещением гостей хватит.

— Не спугнем ли мы рыбу? — вполголоса поинтересовалась я у патриарха, улучив момент.

Дед хитро прищурился поверх пушистого воротника.

— Не переживайте так, барышня. Я знаю, что делаю, — хмыкнул он. — Начнем мы еще нескоро, наслаждайтесь вечером. Не часто так выбираетесь, поди.

Да никогда. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

Позволив себе ненадолго забыть об истинной цели сегодняшнего мероприятия, я искренне расслабилась и веселилась вместе со всеми. Песен петь не стали — как пояснила госпожа Воронцовская с видом опытной рыбачки, звук по воде и подо льдом разносится дальше и сильнее обычного. Если шуметь, можно вовсе без улова остаться. А в остальном неожиданная вылазка оказалась обычным семейным пикником. От костра упоительно тянуло свежесваренной ухой, в углях томилась картошка, а дымящийся кисловатый ягодный взвар согревал и бодрил.

Признаться по правде, я так увлеклась, что не сразу поняла, почему патриарх настойчиво отзывает меня в сторонку.

Рядом с господином Воронцовским уже стояли Сташевский и пара слуг с какими-то мешками наперевес.

— Ты куда? — встрепенулась веселенькая Триша. На ночные прогулки она выезжала примерно столько же раз, сколько я, то есть ноль, и сейчас выжимала из опыта максимум.

— Сейчас вернусь, — обтекаемо отозвалась я и нырнула в морозные сумерки.

Сугробы отражали достаточно лунного света, чтобы мы по дороге не спотыкались, да и вел нас патриарх недалеко. Всего лишь вдоль складского квартала, к небольшому островку посреди разлившейся реки. Зимой он почти ничем не выделялся на ровной ледяной глади реки. Разве что снег на нем лежал поглубже да торчали голые ветви облетевших кустов. В одном из сугробов мы и засели с биноклями: господин Воронцовский не поскупился и выдал целых три. Слуги залегли поодаль, оставив нам белоснежные меха и небольшой коврик-подстилку, чтобы не промокнуть напрочь.

— Вот это я понимаю — засада со всеми удобствами! — не выдержал Сташевский, недолго думая укладываясь посередине.

Мне ничего не оставалось как занять свободный клочок справа. Патриарх, покряхтев, пристроился слева.

— Рад, что вы оценили мои усилия, — проворчал господин Воронцовский, не без труда настраивая бинокль.