Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 1 – Нинель Мягкова

Темница под околотком оказалась сырой, холодной и удивительно многолюдной.

Стражи особо не церемонились. Не знаю, кому и сколько заплатили Воронцовские, но обошлись со мной как с последней воровкой, пойманной на горячем.

Учитывая пропитавший мое платье дым пожарища — буквально.

Тесную камеру заполняли женщины — и на том спасибо! — всех возрастов и размеров. Разве что статус оставался единым. Бедность за чертой разумного.

И я.

— О, какая птичка к нам вдруг залетела! — пропела внушительных размеров бабища, с трудом поднимаясь с узкой, липкой даже на вид лавки. — Тебя-то сюда за что?

Выглядела она грозно, возвышалась надо мной головы на полторы и раза в три превышала в обхвате. Меня она не узнала, а вот я ее — очень даже.

Одна из последних статей, вышедших в нашем с отцом листке, посвящена была трагичной судьбе владелицы цветочной лавки.

Да-да, вот эта огромная гора пальцами-сосисками собирала потрясающей красоты букеты, за которыми невесты и зажиточные горожанки выстраивались в длиннющие очереди.

А потом ее нашли поутру в постели, уже остывшей. Ничто не предвещало, здоровьем госпожа Лозинская обладала богатырским, что и сейчас видно. Лавку она откроет только через полгода, тогда же и начнет хоть что-то зарабатывать. Пока же перебивается, продавая первоцветы прямо с рук, на рынке и оживленных площадях, и последние копейки отдает матери и брату.

Они впоследствии ее магазинчик и унаследуют. Попытаются вести дела, быстро прогорят и продадут все, после чего вырученное пропьют менее чем за полгода и вернутся в трущобы.

Статьи вся эта в общем-то обыденная история удостоилась потому, что доктор счел неожиданную смерть госпожи Лозинской слишком неожиданной. И обнаружил в ее чае сомнительные добавки, которые вряд ли она сама туда положила. Под подозрение попали в первую очередь родственники. Но, видимо, не поскупились на убедительные доводы и дело это замяли.

Я была тогда возмущена до крайности. Как любая невеста в Унгуре в те годы, букет на свадьбу я заказывала именно у госпожи Лозинской, и ее трагическая гибель зацепила меня не на шутку.

Отношения наши с мужем на тот момент были романтично-восторженными: медовый месяц еще не закончился, а кутежи с легкомысленными дамами еще не начались. Потому историю я приняла близко к сердцу и настрочила возмущенный опус. Прошел он, правда, совершенно незамеченным. Никому не было дела до внезапно помершей цветочницы. Ну, посокрушались кумушки, что ныне заказать приличные цветы негде, да и забыли.

Воспоминания того времени наслоились на пережитый только что стресс. Все-таки не каждый день мою типографию, которую я подняла с нуля, холила и лелеяла, сжигают дотла какие-то проходимцы!

С громким всхлипом я бросилась на внушительную грудь госпожи Лозинской и душераздирающе разрыдалась.

Утро началось с лязга решетки и громкого недовольного ворчания.

Полагаю, стражи рассчитывали запихнуть меня к обитательницам придонного слоя Унгура, чтобы запугать нежную барышню и легко получить потом нужные показания. Одна госпожа Лозинская для незнающего ее человека выглядела по-настоящему устрашающе!

Однако когда до меня снизошли и решили наконец допросить, глазам следователей открылась умилительнейшая картина.

Меня уложили почивать на лавку в центре, около окошка, где воздух посвежее. Укутали старой рогожей, предварительно ту отряхнув, чтобы не занести барышне насекомых. А с рассветом пирожок сунули, позавчерашний, почти свежий. Пах вроде бы неплохо, внутри была капуста, так что быстро не пропадет. Недолго думая, я вгрызлась в него зубами.