Книга Птицы Великого леса, страница 229 – Ульяна Черкасова

— Знаем, – кивнул Милош. – Мы проведём его отряд в Великий лес.

— О княжиче до сих пор вестей нет, – нахмурился один из воевод. – Может, и не привёл он никакой отряд чародеев.

— А если привёл, тем более ясно, кому княжить, – ехидно улыбнулся Стрела.

— Другим князьям это решать, а не тебе, сопляку, – грозно произнёс Горыня. – Лучше бы подумал, чем людей кормить и как не дать ополчению разбежаться. Теперь, когда все по разным деревням, поди угляди за всеми.

Дара помнила, как Златоборск осенью наводнили беженцы. Но столица была огромной, богатой, сытной, а в деревнях и без того люди часто голодали по весне, когда запасы кончались, а земля всё ещё была мёртвой и бесплодной. Как прокормятся тысячи беженцев? Как доживут до лета, до урожая?

Ей было почти стыдно доедать похлёбку. На мельнице они не жаловались на пустой стол, но часто в конце месяца березня к ним заходили деревенские. Исхудавшие, болезненные, они просили дать в долг мешок муки или крупы. Отец обычно давал с условием, что вернут вдвое больше, редко отказывал, когда опасался, что его семье ничего не останется.

Теперь таких семей стало куда больше, и некуда им было пойти. Как ни крути, но это она, Дара, привела голод и смерть в Лисецк.

Милош, кажется, об этом вовсе не думал. Он съел свою похлёбку, закусил куском хлеба с луковицей и даже достал где-то кусок вяленой говядины. Наевшись, он расслабился и заулыбался. Улыбка у него вышла безмятежной, весёлой, точно они не прошли сквозь горящий город насквозь, точно земля под их ногами не пылала золотом прошлой ночью, точно все вокруг теперь не говорили только о смерти.

— Не вижу, чему тут можно улыбаться, – пробурчала Дара.

— Мы живы. Уже хорошо, – ответил он тихо, шипя на свой рдзенский манер.

— Но…

— Мы справимся, веришь?

— Тебе? Не очень. Да и ты вряд ли можешь доверять мне после всего.

Губы его дрогнули.

— Чудно, но, кроме тебя, мне во всём свете больше и некому доверять. У меня больше никого нет.

— А Ежи?

— Не уверен, что всё будет по-прежнему, – Милош нахмурился, и Дара поняла его. Ей разговоры об утраченном приносили не меньше боли.

— Может, Здислава поможет твоему разлюбезному Ежи? – она хотела его утешить, но голос всё равно прозвучал язвительно.

— Здислава? – нахмурился Милош. – Я думал, она умерла.

— С чего бы? Эта сумасшедшая дрянь нас всех ещё переживёт.

— Подожди, ты про ту, которая шепелявая или которая сумасшедшая?

— Шепелявая и есть сумасшедшая.

— Так ты про ту, которая ведьма или которая княгиня? – запутался Милош.

— Княгиню звали Здебора, и она умерла, – Дара раздражённо сощурила глаза.

— Я и сказал, что она умерла.

— Ты сказал, что умерла Здислава.

— Ты меня запутала, – закатил глаза Милош.

— Не моя вина, что вас, рдзенцев, всех зовут одинаково. Одни «дзс» да «стж». Тьфу, язык сломаешь.

— Ох, да помолчите вы оба, ради Создателя, – перебил их Стрела. – И без вас целый день один крик вокруг.

Он резко поднялся, пнул уголёк ногой и пошёл прочь от костра. Остальные проводили его молча глазами, но звать обратно не стали.

— Эй, чародеи, – позвал их дружинник с такой чёрной бородой, что казалось, она измазана в саже сгоревшего Лисецка. – Помянем?

Он помахал небольшим бочонком в руках.

Дара подумала, что мужчины у костров и вправду вряд ли так часто прикладывались к баклажкам да кружкам оттого, что в них была налита простая вода.