Книга Птицы Великого леса, страница 232 – Ульяна Черкасова

Напротив, это Чичак стоило найти ратиславское платье. Но немыслимо было даже представить, что смуглая девчонка с удивительными чёрными глазами станет одеваться в расшитый жемчугом и золотом кафтан, покроет волосы не воздушным платком, а богатым княжеским венцом. Чичак казалась прекрасной заморской птицей, которой не место было в тёмной холодной Ратиславии.

Вячко сбежал вниз по ступеням, остановился, прислушиваясь к женским голосам, постучал в дверь и вошёл.

— А, муж, это ты, – дёрнула бровями Чичак.

Стая служанок, что окружала её, боязливо попятилась. Слуги, которые плыли с ними из Дузукалана, страшились господ, точно грозных богов, даже в глаза порой избегали смотреть, хотя оставались вольными людьми. В Ратиславии разве что самый презренный челядинец проявлял такое послушание.

— Я.

Вячко остался у двери, не зная, с чего начать разговор.

Чичак поглядела на него, подождала, махнула рукой, веля прислуге уйти. Девушки засеменили к выходу, с поклонами обошли княжича. Впервые за всё время путешествия Вячко и Чичак остались вдвоём.

— Что ты хотеть?

Она подошла ближе, и Вячко отметил, какие богатые на ней были украшения, какие дорогие ткани. Его вдруг пронзил стыд. Вряд ли он мог достойно содержать жену, так, как она привыкла. У него и княжества своего не было, он жил лишь тем, что получала его дружина. Безземельный княжич.

— В городе нас встретит князь, правитель этого города, – в горле запершило. – Тебе нужно будет…

Слова путались. Он совсем позабыл, что хотел сказать.

— Помалкивать? – хмыкнула надменно Чичак. – Так ты не бояться, я умею притворяться.

— Знаю, – кивнул Вячко. – Успел заметить, как ты вела себя с отцом.

Жена пожала плечами, точно он говорил о чём-то незначительном.

— Как иначе? Меня воспитывать быть послушной своему отцу, а теперь мужу.

Тонкая рука вдруг пробежала по вороту его кафтана, отчего зазвенели браслеты на запястье, коснулась шеи, отросших кудрей. Вячко склонился, повинуясь неведомому чувству, и Чичак легко поцеловала его в губы. Дохнуло маслами.

— Ох, как же ты пахнуть, – фыркнула жена и засмеялась. – Тебе надо хоть сменить наряд. Ты же князь.

От смущения зарделись щёки.

— У меня нет другой ратиславской одежды, только та, в которой меня взяли в плен.

Чичак откинула крышку большого сундука.

— Мой отец дарить тебе щедрый подарки, – с превосходством сказала она.

Сверху в сундуке лежал наряд дузукаланского вельможи. Такой и княжичу надеть было не стыдно, столько на нём драгоценных камней да искусной вышивки.

— Я не могу носить дома дузукаланский наряд. Меня не поймут.

Чичак прищурила чёрные глаза:

— Тогда ходи голый! Лучше, чем такой грязный!

Она грохнула с силой крышкой сундука, сорвалась с места.

Вячко и слова сказать не успел. Чёрные косы змеями мелькнули в дверях, и Чичак ускользнула наверх, на палубу. Он остался стоять один, как дурак, кусая губы от злости, досады и неожиданного стыда.

Он всё же велел принести ему горячей воды, обтёрся влажной тряпицей, намазался пахучими маслами Чичак, но его ратиславский наряд так и остался потрёпанным. Долго Вячко прожигал его взглядом. Сверху, с палубы доносились радостные крики.

— Княжич, сейчас причалим уже, – сказал Вторак.

— Иду, – кивнул Вячко и откинул крышку сундука. От блеска дузукаланских нарядов зарябило в глазах. – Ты понимаешь, как это правильно надевать?