Книга Птицы Великого леса, страница 231 – Ульяна Черкасова

Она спрятала лицо в воротнике его шубы. От Милоша пахло гарью и, наверное, от неё тоже. Она плакала, и глаза только сильнее щипало от слёз и резкого запаха. Милош гладил её по голове, точно ребёнка, а дружинники вокруг костра замолкли, только Дара это не сразу поняла.

И в наступившей тишине вдруг послышалось глухое уханье совы.

Ратиславия, Приморский

Месяц березень

— Земля! – выкрикнули по-дузукалански.

Вячко вскочил на ноги и взбежал по ступеням из трюма на палубу.

Яркий свет ослепил. В лицо ударили солёные брызги и промозглый ветер. Вячко прищурился. Впервые за несколько дней солнце пробилось сквозь тучи и вырвало из тумана чёрный берег – размытый, нечёткий. Как было угадать, куда принесло их море?

Он подошёл к корабельному главе.

— Это Приморский? – спросил он.

Глава кивнул. Он не говорил по-ратиславски, но название города на любом языке звучало одинаково.

Ветер донёс до ушей голоса с другого корабля:

— Земля! – кричали на ратиславском.

— Земля! – подхватили на языке племени Чичак, и всё дальше и дальше раздавались голоса, всё быстрее разносилась радостная весть.

Свежий ветер охладил лицо. Вячко вдохнул его с наслаждением, чувствуя, как запела душа.

Их долго мотало по водам. Весенние туманы путали даже опытных мореходов. Почти седмицу они потеряли, пытаясь найти родной берег. Зима злилась, и волны били без устали, носили в серой мгле день за днём.

Глава объяснил, что воды моря прокляты зимой, и только чародеи могли найти верный путь, а они были слабы и заколдованы. Вторак больным лежал несколько дней, прежде чем смог снять с них заклятие. И только тогда ветер задул в паруса и наконец направил их к родному берегу.

Вячко попытался посчитать, сколько дней он провёл в пути. Сколько времени он потерял? Успеет ли на подмогу к брату? Ведь ещё предстояла долгая дорога от Приморского до Лисецка. Один он мог бы домчаться до Златоборска меньше, чем за седмицу, но вместе с ним путешествовали женщины и больные чародеи.

Ноздрей коснулся терпкий запах масел. Вячко оглянулся, зная, что увидит Чичак. Она стояла в стороне у самой кормы, и ветер трепал длинный лазурный платок, которым она покрыла голову.

Долго Чичак притворялась, что не замечала мужа, наконец посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась горделиво, точно всё это было её заслугой. Она спустилась вместе со служанками обратно в трюм, и скоро оттуда выгнали всех мужчин. Княжна переодевалась.

— И тебе, княжич, стоило бы себя в порядок привести, – Вторак вместе с остальными выбрался на палубу.

— Ты прав. Приморский князь точно пожелает поприветствовать нас лично.

Вячко не видел себя в зеркало уже больше седмицы, а не брился и того дольше. На корабле было холодно и влажно, даже внизу, в трюме, под одеялом он не мог согреться. Мореходы пили горькую настойку, что заставляла кровь быстрее бежать по венам, но от неё болела голова и всё время тянуло в сон.

Вячко руками ощупал свою одежду, принюхался и поморщился. Не в морской же ледяной воде ему теперь мыться?

— Ну, хоть переоденься, – с сочувствием посоветовал Вторак.

— Из чистой одежды у меня только ханское платье, – поморщился княжич. – Не могу я его надеть. Скажут, что я стал во всём послушен жене, раз ношу одежду её народа.