Книга 1812, страница 142 – Андрей Булычев

— Именно поэтому вы и дали оружие от разбитого фуражирского отряда селянам, — сделал заключение тот генерал, которого Тимофей уже видел пару раз на смотрах.

— Так точно, ваше превосходительство! — гаркнул он, подобравшись. — Они и так вилами и косами чуть ли не треть его выбили, со всех чердаков и из погребов вытаскивали. Но одно дело — с вилами у себя во дворе воевать, другое — на лесной дороге в засаде. Тут хоть какое-то огнестрельное оружие нужно.

— Прямо испанские герильяс, — проворчал генерал. — А вы не подумали, что это оружие может быть обращено и против помещиков, против дворянства и нашей власти?! Было уже такое во времена царствования Екатерины Великой, даже пушки бунтарям лили на Урале. Еле смогли погасить пугачёвщину. Подумайте только — на Москву ведь воры собрались идти! Вы и сами, я смотрю, из нижних чинов вышли. — Он кивнул на блестевший на груди солдатский крест. — Неужели сейчас такая горячая любовь к барину в народе?

— Так барин ведь — он свой, он русский, ваше превосходительство, — позволил себе усмехнуться Тимофей. — А тут иноземец с ружьём пришёл, хлеб у крестьянина отнимает, жену и дочь насилует. В церквях вон конюшни устраивает. Барин или его дети в русской армии против этого иноземца воюют, чего уж тут делить? Сейчас нужно общего врага из отечества выгонять. Война всего народа, общая, отечественная должна начаться. Сплотимся всем миром, тогда и победим двунадесяти язычное нашествие.

— Отечественная война, хм, — хмыкнул незнакомый генерал. — Интересно. А вам, молодой человек, фамилия Винцингероде что-нибудь говорит? Генерал-майор Винцингероде Фердинанд Фёдорович?

— Никак нет, не могу знать такого, ваше превосходительство! — рявкнул Тимофей.

— Тише-тише, поручик, — поморщившись, попросил тот. — Не на плацу. Его летучий отряд вот уже скоро месяц как отделился от Первой армии и воюет в смоленских лесах. В него, кстати, помимо казачьих полков, ещё и Казанский драгунский полк входит. Ну вы, как я понял, ратуете за многочисленность партизанских отрядов, а не за то, чтобы они были большими. Так?

— Ну-у да, так, — замялся Тимофей. — Охват же территорий тогда шире…

— Да-да, я понял, — перебил его генерал. — Ну что, Карл Карлович, вот и подтверждение моих доводов. — Он повернулся к своему спутнику. — Молодой поручик, а ведь такими же категориями мыслит. Спасибо, голубчик, благодарю вас, можете отдыхать, — милостиво кивнул он Гончарову, и оба генерала пошли дальше.

— Ну чего?! Ну как?! О чём говорили?! — К костру подбежали все офицеры из родного и соседнего четвёртого эскадрона.

— Про партизан спрашивали, — ответил поручик, пожимая плечами. — Почему оружие крестьянам отдали.

— Это-то зачем было говорить?! — воскликнул Назимов. — Ну разбили и разбили фуражиров. Ну, Тимофей, ну ты чего?! Где хоть в каком уставе или наставлении про такое говорится?

— Да они сами наш разговор услышали, — вставил Новицкий. — Незаметно ведь со спины подошли. Видать, мимо куда-то следовали, а тут раз — и к нам.

— А вот нечего было лишнего болтать! — недовольно буркнул Копорский. — Ещё и громко. Вы хоть сами знаете, кто это был?

— Один вроде знакомый, — проговорил Тимофей. — На смотрах его видел. Карл Карлычем его второй назвал.

— «Вроде», — передразнил капитан. — Наш корпусной командир генерал-майор граф Сиверс. А второй Ермолов Алексей Петрович, начальник штаба всей Первой армии, тоже, кстати, генерал. Э-э-эх, вы-ы!