Книга 1812, страница 139 – Андрей Булычев

— Стоять! — Чанов схватил его за руку. — Не мешай ей, Стёпа. Не до прощаний ей сейчас. Горе у неё, не видишь, что ли? Пускай сама с собой побудет.

— Шестой полк лёгкой кавалерии — шевольжёров, — рассказывал ехавшим рядом офицерам Назимов. — Их фуражирский отряд это, господа, был. Французы у поляков переняли уланскую тактику и вооружение, потому и пики у всадников при себе. Тактику-то они переняли, а вот мундиры так и остались на них прежние, на драгунские похожие. Ну да не в этом суть. По словам языка, его полк входит в состав корпуса маршала Нея, который, выйдя из Смоленска, послан вдогон за нашей армией. Кроме него, он говорит, что ещё видел на марше кавалерию Мюрата и пехоту Понятовского, но будучи простым унтером, состав войск он, конечно же, не знал. Та-ак, что ещё рассказал? Говорит, что настроение у солдат падает, дескать, император им обещал быструю победу над русскими, а они всё дальше и дальше за нами уходят и конца этой войне не видать. Что начинают терпеть нужду в снабжении, потому, дескать, и приходится отнимать еду у населения. А да, ещё сказал, что в императорских бюллетенях, распространяемых по войскам, написано, что они вступили на чуждую им неприятельскую землю. Потому-то они и относятся подобающим образом с населением.

— Ну да, удобно всё на императора свалить, — буркнул ехавший позади Новицкий. — Насильничать и грабить тоже он приказал?

— А вот не нужно сейчас его обелять, господин прапорщик! — воскликнул Назимов. — Плевать он хотел на наше население! Хоть оно с всё голоду помрёт, ему всё равно. Ему, главное, армию провиантом и фуражом обеспечить! Это ведь не единичный случай, который мы только что видели, казаки про такое уже второй месяц рассказывают, и везде одно и то же: казни, грабёж и насилие. Значит, всё и всех в руководстве французской армии устраивает.

— Пленного-то куда дели? — насупившись, поинтересовался Новицкий.

— Да никуда я его не девал. Там, в сарае, остался.

— Так его же там крестьяне… — вскинулся прапорщик.

— И что, отпустить нужно было его?! — Назимов придержал коня, сравнявшись с молодым офицером. — Чтобы он потом туда новый отряд привёл — и всех крестьян поубивали? Нет уж, извините. Да-а, и так, для размышления, это именно он командовал тем отделением, которое семью во дворе дома расстреляло.

Подстегнув коня, Назимов вырвался вперёд, и несколько вёрст офицеры ехали молча, думая о своём.

Около дорожной развилки штабс-капитан остановил колонну.

— Павел Невзорович, у тебя четверо ранены, у меня один, — обратился он к казачьему есаулу. — Посылай-ка ты десяток своих со всеми нашими ранеными. Я донесение с ними для начальства сейчас напишу и передам, а в нём изложу всё то, что у пленного узнал. Ну а мы с этой развилки к Днепру, к Соловьёвой переправе, пойдём и посмотрим, как себя переправляющиеся там французы ведут.

К ночи четырнадцатого августа отряд достиг Соловьёвой переправы. Уже на подъезде чуть было не наткнулись на огромную колонну французской пехоты. Повезло, что всё происходило в полной темноте, и, расслышав выкрики на чужом языке, передовой дозор известил командиров.

— Сколько же их, — прошептал, вглядываясь в освещённые кострами подразделения, Новицкий. — Мы уже час тут стоим, а они всё идут и идут, друг за другом и без больших разрывов.