Книга 1812, страница 116 – Андрей Булычев

В то время как обе русские армии на другой стороне Днепра пытались понять, откуда и куда всё-таки движется Наполеон и движется ли он вообще, французский император решил повторить свой знаменитый австрийский манёвр: стремительным марш-броском пробиться по Красненской дороге к Смоленску и, взяв город, отрезать русские армии от Москвы и баз снабжения. После чего навязать им генеральное сражение на неудобной позиции с перевёрнутым фронтом. Ложная разбросанность французских сил не помешала Бонапарту с невероятной скоростью, буквально за одни сутки, собрать всю центральную группировку своей армии в единый кулак и ударить по направлению на Красный. Впереди основных сил шли его прославленные маршалы Мюрат и Ней. Кавалерия первого должна была обеспечить прорыв, а пехота и артиллерия второго — закрепить успех. Однако на пути у Великой армии, на её беду, оказалась двадцать седьмая дивизия генерала Неверовского, получившая приказ от князя Багратиона сдерживать врага до последнего. Основная масса пехотинцев в ней была из новобранцев, которых Дмитрий Петрович усиленно, словно понимая, что их ждёт, лично готовил в течение последних двух месяцев.

Корпус Мюрата обрушился на находившихся в Красном русских егерей и казаков. После непродолжительного боя, оставив орудия, они отступили к основным силам. Французская кавалерия постаралась с ходу смять выстроившуюся за городом в каре двадцать седьмую пехотную дивизию. Та, отбиваясь штыками, держалась стойко и медленно, шаг за шагом пятилась по дороге в сторону Смоленска. Мюрат непрерывно вводил в бой свежие силы, но пробить русское каре ему так и не удалось. Из-за особенностей сильно пересечённой местности французам не удалось в полной мере использовать артиллерию, а силами одной лишь кавалерии разгромить русских они не могли.

Взбешённый очередной отбитой атакой, маршал Мюрат примчался лично к русскому каре. «Вот неприятель! Атакуйте его дружней!» — кричал он каждому эскадрону, указывая палашом на русских. «Да здравствует император! Вперёд к славе!»

— Вива император! — скандировали французы, налетая на русские шеренги.

Меткий огонь и штыки русских пехотинцев косили французскую конницу. Отбивая атаки, дивизия продолжала медленно пятиться по дороге Красный — Смоленск.

— Огонь только в упор, когда увидите белки их глаз! — наставлял своих пехотинцев Неверовский. — Держимся, братцы, побежим, значит, всем конец.

Новая атака!

Развернувшиеся лицом к неприятелю пехотинцы застыли в ожидании команды. Три шеренги, одна с колена и две стоя, выставили вперёд ружья со штыками. Сто шагов до несущейся во весь опор конницы, пятьдесят.

— Огонь! — Три залпа, один за другим, грянули в упор. Разгорячившийся Мюрат бросал на дивизию Неверовского всё новые и новые свежие полки из трёх своих конных корпусов. Они неслись в атаку на русскую пехоту. Уж они-то сумеют её смять! Русским не устоять!

Слаженные залпы валили целые ряды конницы. Тот, кто уцелел от пули, погибал от русского штыка.

К каре подскочил с белым флагом французский офицер и на хорошем русском предложил самые почётные условия для сдачи в плен.

Громким, спокойным голосом Неверовский сначала на французском, а потом и на русском, чтобы понимали все, отверг предложения о сдаче.

Французские кавалеристы подскакивали к шеренгам двадцать седьмой дивизии так близко, что могли видеть юные лица русских новобранцев. Повторные атаки многочисленной кавалерии противника смешали ряды разных полков в одну сплошную тесную колонну, но это уже не имело никакого значения. Впервые встретившие друг друга солдаты стояли плечом к плечу так дружно, словно родные братья. Стояли насмерть.