Книга 1812, страница 114 – Андрей Булычев

— Брось, Владимир Григорьевич, не кипятись, — отмахнулся Копорский. — У казаков своё дело. Им велено впереди войск все окрестности обскакать. Слышал, у Рудни корпус французов нашли, а где все остальные их силы — непонятно. Барклай полагает, что они у Поречья, чтобы нас с севера обойти и от Московской дороги отрезать. Багратион, напротив, думает, что у Орши. Вот они и спорят, то туда, то сюда казаков кидают. А те и там, и здесь, и везде на французские разъезды натыкаются, попробуй ты пойми, где же главные силы. Ох, до сих пор ведь башка болит. — Он потёр, сморщившись, виски. — Вот почему за всякое веселье потом расплачиваться нужно? Ты не задумывался?

— Нашли о чём мудрствовать, Пётр Сергеевич, — фыркнул штабс-капитан. — При чём здесь вообще расплата? Просто отдохнуть не дали как следует, отлежаться. Как обычно, команда «По коням!» — и на марш. Поеду я до полкового обоза доеду, гляну — ничего впопыхах не забыли. А то кто его знает, сколько в полях стоять.

— Съезди, Владимир Григорьевич. По пути посмотри, чтобы взвода сомкнуто шли. А то опять от барона, как тогда у Бобруйска, упрёк получим.

— А почему же загодя все силы не собрали, Тимофей Иванович? — пытал взводного командира Смирнов. — Ну ведь должны были про такое важные государевы люди знать. Неужто у целой империи и своих лазутчиков не было на вражьих землях. Тут вон когда околица на околицу собирается идти с кулаками, и то все загодя знают. А здесь ведь целые страны, тьма народу, послы туда-сюда катаются. Почтари важные бумаги в столицы возят. Со всех Европ ведь полки собрали к границе, а у нас — здрасте, их встречать, выходит, нечем. Пятимся. И докуда, неужто до самой Москвы нам отступать? Вы меня, конечно, извиняйте за такие вопросы, вашбродь, я только с вами из господ этим делюсь. Но ведь среди войск такие разговоры только и идут. Не измена ли, часом?

— Тихо, Марк! — Чанов толкнул его в спину. — Ты это, эдакими словами-то не особливо. А то сам знаешь, уши — они на то и уши, чтобы всё слышать, а язык он что помело. Вон господин штабс-капитан скачет. Отделение, подтянись! — крикнул он зычным голосом.

Мозырев окинул взглядом крайний фланкёрский взвод и, ничего не сказав, поскакал мимо дальше.

— Похоже, к обозу. — Смирнов проводил его взглядом. — Вы извиняйте, вашбродь, если я что не так сказал. Я ведь к вам не как к другим господам. Вы ведь с нами из одного котла, из одной породы вышли. А у кого же ещё нижнему чину спросить? Никто ведь ничего не ответит, а ещё, может, и в морду даст.

— Непростой у тебя вопрос, Марк, — со вздохом признал Тимофей. — По-разному на него можно ответить. А скажу только так. Намерения нападать у нашей страны ни на кого не было, вот и не собирали мы ударный кулак, как Наполеон. Большие силы у нас были связаны войной с турками, сами на ней были, знаете. Немалые стоят на Кавказе у Персии и на севере против шведов. Потому как шведов тоже против нас науськивали, и не держи мы свои войска в Финляндии, небось, и они тоже бы на нас войной пошли. А самое главное, повторюсь, мы войны не хотели и держали войска на западных границах для обороны. Где-то, наверное, просчёты у властей и были, и сейчас, может, есть, не берусь я судить и вам не советую. А вообще правильно говорят: русские очень медленно запрягают, но потом быстро ездят. В любом случае, братцы, война эта для нас справедливая, против того врага, который пришёл к нам убивать и грабить. Не хватает сейчас нам сил? Соберём. Медленно запрягаем? Ничего, запряжём. Зато уж потом так понесёмся! Помяните моё слово, Бог даст милости дожить, значит, через пару лет будете чаи в парижских кофейнях пить.