Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 124 – Андрей Булычев

— Веди, Тимофей, – выдохнул он в ухо Гончарову. – Ты уже, небось, здесь все закоулки знаешь.

— Пойдемте, вашбродь, – прошептал Тимка. – Тут вот осторожнее, это дровница сбоку. Прямо за мной след в след ступайте, а лучше вообще за пояс возьмитесь.

Так они и дошли до заднего двора и ограды, где Гончаров развязал веревочный узел и приоткрыл калитку. Скользнув в нее, беглецы прошли полсотни шагов по тропинке и оказались у самого спуска к реке. Сбежав с него, драгуны застыли: впереди, шагах в десяти, шумел поток, заглушая собой все звуки. Нужно было двигать дальше. Перейдя быстрину и чуть было не искупавшись, они, наконец, выбрались на противоположный берег и присели на камни.

— Сейчас от реки отойдем, немного вдоль ущелья прокрадемся, а там и на дорогу выйдем! – перебивая шум воды, крикнул Гончаров.

Вдруг впереди, со стороны тропы, идущей вдоль берега, раздался стук о камни, и мелькнула тень. Затем донесся гортанный крик и грянул выстрел. Пуля просвистела рядом с Тимофеем, и он инстинктивно присел.

— Бежим! – драгуны бросились на береговой подъем и вскарабкались наверх. А в ауле в это время замелькали огни факелов, послышались голоса людей и лай собак.

Беглецов поймали скоро. Не успели они уйти и версты, как их настигли с ищейками. Удары прикладов и тычки сыпались со всех сторон. Под утро избитых, окровавленных, их бросили в ту яму, что была прикрыта деревянной решеткой на заднем дворе.

— Ну вот и все, Петр Сергеевич, навряд ли мы отсюда уже выберемся, – прошептал распухшими от ударов губами Тимофей. – Джамаль рассказывал, что в эту яму самых непослушных рабов раньше скидывали и потом голодом в назидание другим морили. Старая яма, а вот же до сих пор работает, – провел он ладонью по мокрым, скользким каменным стенкам.

Наутро татары сунули в яму шест и по одному вытащили беглецов.

— Господин очень злой на вас, – Джамаль кивнул на сидящего в окружении своих воинов бека. – Он дать вам большой милость, а вы платить за это зло. Вы еще живы, потому что стоить ему денег и потому что ему обещано за вас серебро. Будете наказан за побег плетьми.

— Спроси своего господина, – кивнул на бека Гончаров, – пусть подумает. Когда этот аул возьмут наши войска, его тоже нужно пороть так же, как и господина офицера, перед жителями? Мы русские солдаты, а не рабы. А аул обязательно возьмут! Все Закавказье скоро будет под русским императором!

— Вы теперь быть рабы или трупы, если вас не возьмут с собой персы, – перевел ответ бека толмач. – И молить всевышнего им понравится. Этот аул русский солдат никогда не взять, ваша власть непрочна, русский, все ханства поднять мятеж и выгонять от себя неверный. Но господин опять проявлять милость. За свой командир плети принимать ты, а он на это смотреть.

Двое дюжих воинов схватили Гончарова под руки, заломили их и поволокли к стоящей тут же возле ямы скамейке. Завалив на нее, ему привязали к широкой доске руки, а потом и ноги. Задрали мундир, и по спине со свистом хлестнули плети. Острая боль заставила Тимофея взвыть, а плети все били и били, оставляя кровавые полосы на теле.

— Прости, Тимох, – Копорский влил ему в рот воду. – За меня наказание принял. На вот лепешку, восстанавливай силы, они нам с тобой, брат, еще ох как понадобятся!