Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 127 – Андрей Булычев

— Почему ты это делаешь? – спросил тот его.

— Крепость Шемаха и Нуха опять русский, – ответил тот, оглядываясь. – Кто против русский идти, тот многий убить, персы проиграть большой битва и бежать. На дорогах ходить много солдат. Русский прийти в этот аул, бека убить, Джавад не убить. Джавад помогать русский пленный.

— Молодец, еще и серебро получишь, – пообещал ему прапорщик. – Мы добро всегда помним. Спасибо тебе, Джамаль! Бежим, Тимоха!

Уходили пленники все тем же, уже известным им по прошлому побегу путем. Калитка, спуск к реке, а после переправы тропинкой по берегу до горной дороги. В этот раз все было спокойно, только вот быстро бежать не получалось. У Копорского развалился на камнях сапог, оторвалась подошва, и как Тимофей ни пробовал ее привязать, она все время слетала. Отойдя версты три по дороге и сбив в темноте все ноги, беглецы решили искать убежище. Дождь уже почти прекратился, и небо на востоке начало светлеть.

— Недалеко ушли, – сетовал прапорщик. – Сейчас вот татары обыщут все возле дороги и наткнутся на нас.

— Бог даст, не наткнутся, – покачал головой Гончаров, помогая Копорскому перелезть через огромный валун. – Следы все наши, Петр Сергеевич, дождем смыло, и собачки тут им не помощники. Нам бы какое укрытие найти и отлежаться в нем немного. Глядишь, после пары дней поисков чуть успокоятся татары и уже не будут так рьяно искать.

Укрытием стала расщелина в скале. Как видно, она давным-давно треснула, и большой ее кусок под воздействием осадков и ветра обвалился, создав тем самым небольшую нишу. Не пещера, конечно, но сверху не капало. В этом месте и отлеживались беглецы все последующие дни. Со своего укрытия им был виден небольшой отрезок дороги, и уже через пару часов по ней пронесся десяток всадников.

— Нас ищут, Тимоха, – пробормотал Копорский. – Правильно, что мы с тобой дальше не пошли. Эх, сейчас бы тут костерок развести, больше трех месяцев ведь у огня не грелся. Да никак нельзя. Эти горцы, как волки чуткие, тут же дым заметят.

— Ничего, Петр Сергеевич, мы с вами через такие испытания прошли, небось, перетерпим и это, – проговорил Тимофей, раскрывая суму. – Ну, с таким запасом да с нашей привычкой к малому этого нам точно на неделю должно хватить, – показал он ее командиру.

В торбе лежали круг плотного, сухого сыра, несколько пресных лепешек и пласты вяленого со специями мяса.

Целый день на дороге мелькали люди, были это верховые, хватало и пеших. Рядом с некоторыми бежали лохматые большие собаки. Татары осматривали ближайшие подступы к дороге и потом шли дальше— туда, куда, по их мнению, и должны были за эту ночь дойти беглецы. То, что они затаились здесь, под самым боком аула, в голову никому не приходило. Слишком уж это выглядело дерзко или неразумно. Для надежности драгуны пролежали в укрытии три дня и вышли на дорогу уже глухой ночью. Шли медленно. Копорский сбил в кровь ту ногу, где был рваный сапог, и теперь опирался при ходьбе на Тимофея. Шаг за шагом они уходили на запад, в сторону Елисаветполя и передовых русских застав. Раза три чуть было не нарвались на горцев. В первый раз выручил обострившийся нюх у Тимофея. На него вдруг повеяло чем-то резким, похожим на запах лука или чеснока. Не желая рисковать, беглецы отошли чуть назад и спрятались за камни на обочине. Через несколько минут мимо них по дороге протопала группа татар. Как видно, кто-то из них ударился о камень и, зашипев, выругался на своем языке. Прошло не менее получаса, прежде чем беглецы решились продолжить путь.