Книга За храбрость!, страница 122 – Андрей Булычев

— Ну вот и не нужно было тогда её на замену подавать, – проворчал тот. – Ладно, подумаем. Так-то к лекарям её можно определить, там две нужны были для аптекарской фуры. Выводи ему нового! – крикнул он стоявшим поодаль нестроевым. – Хорош? – спросил фаншмит^[22] у принимавшего коня Хребтова. – Вижу, что нравится, руки-то вон как затряслись. Береги теперь.

Ведя за повод жеребца, Макар обернулся. В сторону небольшого сбитого табунка отводили его Зорьку, послужившую ему верой и правдой и не раз вывозившую живого из сечи.

В середине мая прибыло в Тифлис пополнение из Моздокского запасного эскадрона. Людей командиры отделений для себя не выбирали. Напротив их небольшого строя замерли в шеренгах полторы сотни вчерашних рекрутов. Майор Корф принял из рук главного полкового писаря несколько бумажных листов и начал выкрикивать по порядку те подразделения, куда определялись новобранцы.

— Второй эскадрон, четвёртый взвод, первое отделение, драгуны Кожевников Осип, Яковлев Сидор и Еланкин Николай! – Дошла очередь и до Гончарова.

— Иди, твои, сейчас и моих тоже выкрикнут, – проговорил стоявший рядом Ступкин.

— Сюда! – Тимофей махнул рукой, выходя из строя унтеров. – Разобрались по ранжиру. Напра-аво! Шагом марш. В ногу идём, пока начальство видит. Шире шаг, знакомиться уже в артели будем.

«Один, тот, что ниже всех, постарше, лет тридцать с виду, – думал он, косясь на новобранцев. – Двое совсем молодые, наверное такие же по возрасту, как и я, когда сюда пять лет назад попал. Из того пополнения ведь уже половины в живых нет или покалечено. Как судьба у этих сложится?»

Шедшие один за другим в коротком строю драгуны также косились на следовавшего сбоку унтера. На груди мундира Аннинская медаль, блестит серебром солдатский крест «Егорий». С виду сам вроде не старый, не злой бирюк. Хотя кто ж его знает, каков он на самом деле? Нача-альство.

— Господин младший унтер-офицер, за коней наших разрешите узнать? – произнёс следовавший в середине строя.

— Не разрешаю, – отрезал Гончаров. – Разговорчики в строю! Придёте к месту расположения, тогда и спросите.

— Всё-таки, похоже, злобивый, – решили новобранцы и топали до места расположения артели молча.

— Принимайте пополнение, братцы! – крикнул, заводя их в дом, Тимофей. – Ну-у, кто там самый любопытный? Как зовут? – Он кивнул тому пареньку, который задавал вопрос про коней.

— Еланкин Николай, – опасливо покосившись на подошедшего вплотную здорового драгуна, пролепетал тот.

— Молодец парень, за коней волнуешься, – улыбнувшись, сказал унтер-офицер. – Вечером заберём их и во взводную конюшню поместим. Меня, кстати, Тимофеем зовут. Ивановичем. – И протянул руку.

— Чанов Иван, – пробасил подошедший здоровяк добродушно. – Знакомы будем, ребятки.

— Калюкин Иван, Хребтов Макар, Антонов Герасим, – слышались возгласы в доме.

С конца апреля и всю первую декаду мая во взводах и эскадронах шли учения. Командиры, чувствуя скорый выход, спешили сбить пополнившиеся новобранцами подразделения. С утра и до самого вечера скакали, меняя аллюр в атаку, отрабатывали перестрелку и делали ретираду. Стреляли и с коней, и в пешем порядке, кололи штыками соломенные чучела и рубили лозу у Куры саблями. Каждый их новоприбывших побывал в артельных готовщиках и получил изрядную долю критики от общества. Самым умелым здесь оказался Яковлев Сидор, чем-то похожий на Хребтова. Такой же кряжистый и основательный, к любому делу он подходил всегда вдумчиво. Никуда не спешил и всегда всё успевал в отличие от шебутных Осипа и Кольки.