Книга За храбрость!, страница 123 – Андрей Булычев

— Тимофей Иванович, а почто мы больше других стреляем? – задал очередной вопрос «крутящий патрон» Еланкин. – Другие едва ли половину от нашего порох жгут. Им и чистить оружия меньше, и на мундирах нет такой копоти, а вот мы через день их стираем.

— Потому что мы, Коля, фланкёры, сиречь всадники-застрельщики, предназначенные для боя в рассыпном строю, для несения дозорной и сторожевой службы, как егеря, только вот на конях. И умение точно стрелять и быстро перезаряжаться для нас очень важно. Знайте, что неумелые и лентяи в первых же боях обычно погибают. Жить если хотите – учитесь. Взвод хороших фланкёров и сотню персов или турок залпами разгонит, а надо, так и штыком им добавит. Проверено уже.

— А почему у вас у всех ольстреди с шей и плеч свисают? – всё не унимался Еланкин. – Потому что фланкёры? Так у других в нашем взводе таких вроде нет.

— На самом деле они кобурами называются, – терпеливо пояснял Гончаров. – Ольстредь, она на коне, а кобура на человеке. Ольстредь – часть казённой амуниции, кобуры же мы сами себе шьём, вернее за свои деньги заказываем и вне учений или боевых выходов не надеваем. Потому как от большого начальства можем нагоняй за них получить, своё-то уже давно привыкло. А вот лишний короткий ствол всегда может пригодиться в ближнем бою. Иногда ведь штыком до врага не дотянешься, хвать пистоль из кобуры – и сбивай его пулей.

— Так нам бы тоже такую нужно, – встрепенулся Кожевников. – Мы бы в бою с пистолей тоже палили! Так ведь, Сидор? – Он толкнул локтем засыпавшего порох в патронный цилиндрик Яковлева.

— Оська, зараза! Чего шпыняешься?! – рявкнул тот. – Второй раз уже просыпал из-за тебя!

— Вы, главное, первые сшибки, ребята, переживите, – вздохнув, проговорил Тимофей. – Пистоли мы вам в бою добудем, а уж как вернёмся обратно на зимнее квартирование, я вам каждому самолично в подарок по кобуре пошью, обещаю.

С начала мая в Тифлис стали долетать с юга тревожные вести: за Араксом собиралось большое персидское войско, возглавляемое самим Баба-ханом, усиливалось при этом и вассальное ему Эриванское ханство. Разведка докладывала: из Персии в Эриванскую крепость пришло более десяти тысяч конных воинов под командованием Гассана, родного брата эриванского хана. В персидском Тебризе французские инструктора деятельно готовят шесть батальонов нового строя пехоты и пять тысяч регулярной конницы. В Эривани они помогают укреплять крепость и обучают орудийные расчёты правильной стрельбе. Все эти сведения не оставляли никакого сомнения во враждебных намерениях персов, а ведь уже более полугода Гудович вёл с ними переговоры о заключении мира. Пытаясь убедить их отвести свои силы от границ империи, главнокомандующий приказал выдвинуться из Тифлиса на пару десятков миль южнее своим войскам и встать полевым лагерем. Граф знал, что персы, вне всякого сомнения, зорко следят за всем, что происходит в русском Закавказье, и полагал, что они не решатся на новое противостояние, увидев решимость русских воевать.

Четырнадцатого мая 1808 года авангард из двух казачьих полков и драгунского Нарвского вышел из Тифлиса на юг. Следом за ним начала вытягиваться из города пехота и обозы.

На три месяца полевой лагерь стал домом для шести тысяч человек.