Книга За храбрость!, страница 119 – Андрей Булычев

— Держи, Тимофей Иванович, тебе велели собрать. – Он протянул большую корзину с едой.

— Да не надо, ну что у нас, своего, что ли, нет! – попробовал было отказаться драгун.

— Приказ командира эскадрона. Велено было тебе собрать. Да тут всё хорошее, ты не думай ничего. Целая курица запечённая, лопатка ягнёнка, жареные кусы говядины, сыр, колбасы со специями, ну и так, всякое. Бери, бери. – Денщик сунул в руки корзину. – А это от меня уже. – И вытащил из-за пазухи кафтана большую мутную бутыль. – Как раз вашей артели, чтобы никуда потом не бегать. Давай, с праздником ребят там от меня тоже поздравь.

— Бам! – Приклад толкнул в плечо, и, перезарядив мушкет, Тимофей пошёл к мишени. Новая пробоина зияла в самом низу.

— Да-а, прав был Макарович, – пробормотал он с досадой. – Толку на большом расстоянии от нового прицела особого-то и нет. Всё верно, после двух сотен шагов дальше уже наобум стреляешь. Ну ладно хоть в прямом бою прицел работает. Эх, не сподобило меня в технический универ поступать, глядишь, сейчас бы какую-нибудь «приблуду» уже придумал. Плохой из меня попаданец, совсем никчёмный. Никакого толку для прогресса тут не будет. Может, императору Александру о Наполеоне и его походе на Москву написать, чтобы он готовился? Ага, напишешь, таких вот писак юродивых тут, небось, пруд пруди. Сколько их по богадельням всяким в подвалах и в тюрьмах сейчас сидит. А кого-то просто ведь порют, чтобы они дурь не несли и власть бы своими бумажками и рассуждениями не смущали. Меня пороть, конечно, уже нельзя, а вот в богадельню легко определят, если я вдруг заявлю, что через четыре года француз Москву спалит. Да и не дураки у нас вверху, знают, что с Наполеоном долгого мира не будет. Готовятся. Даже тут, в Закавказье, и то разговоры о будущей войне идут.

Сорвав со ствола дерева мишенный лист, Тимофей перекинул мушкет ремнём через плечо и потопал по весенней раскисшей дороге в сторону города.

— Эгей, сторонись! – Мимо с гиканьем проскакала казачья сотня. Один из всадников оглянулся и, придержав коня, спешился. – Тимоха, ты?!

— Ох ты, Стенька! – воскликнул обрадованно драгун. – С рождественского парада тебя не видал!

— Так, конечно, – обнявшись, произнёс Харин и ухмыльнулся. – К Моздоку ведь уходил за конями. Велено было весны не дожидаться, а прямо зимой за Кавказскую линию идти. Натерпелись, само собой, но сотен пять сюда их пригнали. Для вас тоже, кстати, сотню было велено выделить. Так-то неплохие кони. Откормите их после горной дороги, хорошо вам служить потом будут.

— А чего так с пригоном-то спешили, Степан, не знаешь? – спросил казака Тимофей. – Это же, получается, вы самую пургу на перевалах застали, а потом ещё и весеннюю хлябь.

— А то! Потому и говорю, что натерпелись, – вздохнув, проговорил тот. – Так ведь не поспоришь с этими генералами. Им поскорее сюда, к Тифлису, всё собрать нужно. Там из Моздока и рекрутов, и обозы, и пушки сюда сейчас гонят. И даже пара полков новых, говорят, совсем скоро уже подойдёт.

— Опять, значит, что-то затевается, – произнёс задумчиво Тимофей. – А я-то думаю, чего это в сторону Эривани дальние дозоры начали часто гонять.

— Вот-вот, ребятки рассказали уже. Пару сотен из полка на юг ушли. Одна сотня к Нахичевани, а другая под Эривань. Я-то тебя поздравил уже. – Он кивнул на сиявший на солнце крест. – Теперяча и ты меня можешь.