Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 46 – Мара Евгеника

Я киваю, потому что знаю. Всегда знал, что Маринка такая нервозная не просто так. В их семье все женщины такие.

Теща всегда говорила своей матери, что та отца до гроба довела.

Умер дед, к счастью, от инфаркта, но то, что бабка ему крови попила это точно.

Во всяком случае крик по любому поводу в их доме стоял постоянно.

Моя мать все время удивлялась: «Что за привычка все «глоткой» брать. Можно же обо всем говорить спокойно…».

Как показала наша жизнь с Маришкой — спокойно не можно.

Из мыслей меня вырывает монотонный голос врача.

— Я могу вам... — он делает паузу. — Мы можем создать консилиум. И можем дать экспертное заключение. Для развода. Всё-таки дети — это серьёзно. Мало ли что вашей жене в голову взбредёт. Психика — вещь тёмная.

— Нет, — отвечаю резко, может быть, даже слишком. — Никакого заключения мне не надо. Я не собираюсь у жены забирать детей. Я знаю — это будет тем, что Марину очень сильно ранит.

— Понимаю…

Врач кивает, смотря на меня.

— Моя жена — настоящая мать, — продолжаю объяснять, стараясь защитить Маринку

Делаю это так же, как и год назад в полиции, когда она разбила лобовое на машине соседа. Разбила, потому что он тряс за шкирку нашего Платона, который фактически влетел на скейте под колёса его авто.

— Без детей Марина не сможет. Дети для неё — всё.

— Хорошо…

Он встаёт.

— Я вас понял.

Выхожу из кабинета. Иду по коридору, мимо палаты Маринки.

Заглядываю в окошко — она так и сидит на кровати, смотрит в стену.

Тридцать лет прошло. А для меня Марина так и осталась моей маленькой и беззащитной девочкой. Моей любовью и болью.

Вздыхаю и прохожу мимо. Не захожу. Не могу.

Потому что если зайду — не смогу уйти.

А мне нужно к Ване и к детям.

Еще и с Карповым разойтись по-мужски.

В машине сижу долго. Смотрю на больничные окна, на серое небо, на мокрый асфальт. И думаю.

Я знал, что эта новость — бомба.

Знал, что Маринку сорвёт.

Знал, что её детская травма проснётся и начнёт пожирать все вокруг себя.

Знал, что она будет кричать, ненавидеть, вышвыривать меня из своей жизни.

Я знал всё это. Но…

Всё равно сказал.

Сказал, потому что не могу бросить Ваню. Не могу и все...

Он мой сын. Он маленький, больной, беззащитный. У него нет матери. Нет никого, кроме меня.

Сжимаю руль, утыкаюсь лбом в холодный пластик.

— Прости меня, Мариш, — шепчу. — Прости, что так получилось. Прости, что я не уберёг тебя. Прости, что не смог сделать так, чтобы тебе не было больно. Но… я не могу его бросить. Не могу...

Завожу машину. Еду. Сначала к Ване, потому что мальчишка ждёт меня. Потом поеду домой к своей детворе.

А завтра вернусь к моей малышке, потому что люблю её, потому что обещал быть с той маленькой девочкой на ступеньках.

И я буду с ней, чего бы это мне не стоило.

«Я с тобой, Мариш. Я никуда не уйду. Буду как псина лежать у твоих ног и охранять свое «золотко», — повторяю как молитву.

Савва

Утро начинается с того, что звонит Карпов.

— Савва, ты где? — голос его срывается на высокие ноты.

Понимаю, что он уже на взводе.

— На объекте, Слав. А что?

— Приезжай в офис. Поговорить надо, — рявкает Карп на меня.

— Не могу. У меня «подъем». Говори. Слушаю, — рычу, собирая альпинистское снаряжение и закрепляя страховочный трос.

— Нет, — отрезает Дэн. — Приезжай.