Онлайн книга «Без твоей любви этот мир не для меня»
|
Марина молчит. Потом садится на кровати, поджимает ноги, обхватывает колени руками. Смотрит на меня — исподлобья, как волчонок. — Ага, — говорит. — И ещё выродка своего притащить в нашу семью и повесить на мою шею. От слова «выродка» меня дергает. Еле сдерживаю себя, чтобы не осадить жену. — Мариш, ребенок ни в чем не виноват. Он сиротой остался. Так получилось... — Это не объяснение, Савва. Так получилось. А если у меня так получится? — её голос срывается на высокие ноты. — Давай я гульну на стороне. Схожу налево с чужим мужиком, рожу ребёнка.. Ты простишь меня? Примешь нагуляша? От чуши, что Марина несёт меня разбирает злость. Прямо тряхнуть ее хочется. Но… Я терпеливо держу себя в руках и произношу: — Не говори ерунды, Марин… — Вот видишь… Жена снова отворачивается, как обиженный ребенок. — Не говори ерунды. А почему тебе можно, а мне нельзя? — Марина.., — пытаюсь её остановить, потому что красавицу мою снова несёт. — Ага… помню я, — произносит она злым и колючим, как наждак, голосом. — Помню, как ты в догонялки с той дылдой на катке играл. Видел, что мне неприятно и все равно гонялся за ней… Замираю. Каток? Дылда? — Мариша, тебе тогда пять было, а мне десять, — говорю осторожно. — Не говори чепухи. — Чепухи?! Маринка вскидывает голову, глаза горят. — А Ленка из соседнего подъезда? Ты ей портфель носил. А я свой сама таскала. Своими маленькими ручками. А ты носил её и улыбался ей. Смотрю на неё и не верю своим ушам. Она и это помнит? Ей было семь, чёрт возьми! — Марина, у Лены рука была сломанная, — отвечаю резко. — Она не могла сама носить портфель. А ты была здорова. — Ага, здорова… Маринка капризно кривит губы. — А мамаша одноклассника Платона, которую ты подвозил? Тоже была больная? Ты и с ней успел отметиться… — С какой ещё мамашей? — переспрашиваю, потому что уже запутался в ее упреках и претензиях. — Не делай вид, что не помнишь, Савка. Ту, что на собраниях сидела и глазами тебя раздевала! — уже кричит Марина, не сдерживаясь. — Ты её еще домой возил! Помнишь? — Я её подвозил один раз, когда у нее машина сломалась, — отвечаю спокойно, но внутри уже закипает. — Она живёт на соседней улице. Просто по пути было. — По пути, по пути… Марина качает головой. — Она, кстати, тоже ребёночка родила. Ты не знал? Через девять месяцев после того, как ты ее подвозил. — Марина, это бред….несусветный… Встаю, потому что сидеть уже не могу. — Ты сама понимаешь, что говоришь? — А продавщица в нашем кафе? — продолжает Маринка, не слыша меня, потому что она снова сошла с тормозов. — Вечно смотрит на тебя масляными глазками. Я видела, как она тебе улыбалась, когда мы за кофе заходили. И ты ей тоже улыбался в ответ. — Это называется вежливость, — говорю сквозь зубы. — Вежливость? Марина смеётся, но смех этот её страшнее крика. — Вежливость у тебя в штанах стоит, Савва. Вежливость тебя на Алтае затащила в постель к чужой бабе... Я молчу. Потому что сказать нечего. В этом случае она права. В корне права. Но… Всё остальное — это бред. Это её боль, её страх, её детская травма, которая сейчас вылезает наружу и пожирает нас обоих. — Ты меня ещё психической объяви, — вдруг выдает Маринка, и я вздрагиваю. — То-то смотрю, ко мне психиатр и психотерапевт ходят каждый день. Говорят, что у меня проблема и надо нервную систему поправить. |