Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 42 – Мара Евгеника

Я смотрю на них и чувствую, как внутри отпускает. Дети — они такие. Они могут смеяться даже в аду.

— Ну это…

Платон вытирает слезы.

— У нас теперь тоже есть брат от чужой тети?

— Да, — говорю. — У папы есть еще сын.

— У папы, — уточняет Ия, и в её голосе — сталь. — Не у мамы. У папы.

— Ия, — говорю я. — Ваня — ваш брат. Это всё, что пока все должны знать.

Слава не выдерживает.

Сын отходит от окна, садится рядом с Платоном, смотрит на меня тяжелым взглядом.

— У нас с вами есть брат, — говорит он. — Всё, ребята. Пока хватит.

Платон переводит взгляд на меня, потом на Славку. В его глазах — недетская серьезность.

— Папа, — интересуется сын. — Ты что, уйдешь от нас? И будешь к нам в гости ходить?

У меня сердце останавливается.

— Платош, ну что ты, — говорю, как можно спокойнее. — Нет, конечно. Я никуда от вас никогда не уйду.

— Правда?

Марк поднимает голову и закусывать губу.

— Правд..

Тянусь, глажу его по волосам.

— Вы мои дети. Я вас очень сильно люблю. Это моя семья. Это мой дом.

— А маму ты любишь? — спрашивает Платон.

— Обожаю, — говорю я. — Я без нее жить не могу. Я маму люблю с детства.

— А мама кричала, что вы разводитесь, — тихо выдыхает Марк.

— Мама имеет право так сказать, — осторожно отвечаю я. — Но чтобы не случилось, у вас есть папа и мама. И мы вас всех любим.

— А ты всё-таки не будешь с нами жить?

Платон смотрит на меня, и в его глазах — страх. Тот самый, который я видел у Маринки в детстве. Страх, что уйдут.

— Я всегда буду с вами, — говорю, прижимая Машку крепче к себе.

— Вы всегда будете со мной. Вы мои дети.

— А этот Ваня? — спрашивает Платон. — Он будет с нами жить?

— Ваня ваш брат, — говорю я. — Сейчас он болеет. Когда поправится — я его привезу.

Платон и Марк хмурятся, но молчат.

Ия смотрит на меня с сомнением.

Слава хмыкает и спрашивает у младших:

— Вам все понятно?

— Да. Брат…

Платон кивает.

— Это здорово.

— Ну и замечательно, — отвечаю, выдыхая с облегчением. — На этом, вроде как, всё. И порешали.

Мне кажется, что один груз с моих плеч упал. Детям я, как смог, всё обозначил.

Они теперь пусть и не всё, пусть и не понимая до конца, но уже знают.

После разговора Платон и Марк заходят в детскую.

Машка уснула на руках, я её отнес в кроватку. Укладываю, поправляю одеяло.

— Папа, ты точно от нас не уйдешь? — шепчет Плат.

— Нет, конечно, — говоря, сажусь на корточки, беру его за плечи. — Куда я от вас уйду? Я вас люблю. Вы мои дети. Я никогда от вас не уйду.

— Но мама сказала, что ты с нами больше не живешь, — говорит Марк, и голос у него дрожит.

— Мама говорит, как считает, — поясняю тихо. — Но я с вами живу. Я здесь с вами.

— А где его мама? — спрашивает Платон. — Ванина.

— Ванина мама умерла, — тихо говорю я.

— Умерла? — Платон округляет глаза. — Значит у Вани нет мамы. Жалко.

— Да, грустно…

Киваю, случайно сына.

— Поэтому он будет жить с нами.

— С нами? — Марк смотрит на меня. — В нашем доме?

— В нашем доме, — говорю, сам себе не веря. — Он же наш…

Мальчишки переглядываются.

Потом Платон пожимает плечами:

— Ну ладно. Пусть живет. Раз у него нет мамы.

Уложив принцессу спать, возвращаюсь в гостиную.

Ия сидит на диване. Смотрит на меня, на братьев, на Славку, который застыл у окна.

Потом подходит, обнимает меня. Крепко, как в детстве.