Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 35 – Инесса Голд

Статический шум в моей голове исчез. И сквозь него прорвался голос. Не бархатный и соблазнительный, не холодный и угрожающий.

«ГДЕ ТЫ?!»

Это был ментальный рев, полный паники и страха. Страха не перед мной, а за меня.

Я вздрогнула, прижимая руку к амулету. В этом крике было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

БАМ!

Звук удара в каменную пробку, закрывавшую вход в пещеру, вернул меня в реальность. С потолка посыпалась каменная крошка.

Стрекотание за дверью сменилось агрессивным, многоголосым визгом. Тварь была не одна. Она привела стаю.

БАМ!

Камень затрещал. Маскировка, продержавшаяся пятнадцать лет, сдалась. В щель просунулась длинная, покрытая хитином лапа с серповидным когтем, скребя по полу в метре от меня.

Я вскочила, хватаясь за нож. Патронов у меня не было. Мушкета не было. У меня была только правда, которая больше не имела значения, потому что через минуту я буду мертва.

Я посмотрела на Резонатор. Он был слишком тяжелым, чтобы бежать с ним. Я посмотрела на письма.

Снаружи ревела стая, жаждущая плоти. Внутри моей головы затихало эхо крика того, кто жаждал моей души.

Каменная пробка рухнула внутрь с грохотом, и в проеме загорелись десятки голодных красных глаз.

Каменная пробка рухнула внутрь с грохотом, похожим на удар молота по крышке гроба. В поднявшемся облаке пыли зажглись десятки голодных, немигающих красных огоньков.

Иглозубы.

Я видела их только на зарисовках в бестиариях — лысые, жилистые твари размером с крупную собаку, покрытые хитиновыми пластинами. Их морды состояли из одной сплошной пасти, усеянной рядами полупрозрачных, острых как иглы зубов. Они не рычали. Они стрекотали, как гигантские насекомые, и этот звук, отражаясь от стен тесной пещеры, ввинчивался в мозг.

Первая тварь прыгнула.

Времени на раздумья не было. Инстинкт, тот самый древний голос, что заставлял моих предков бежать от огня, перехватил управление телом.

Я не могла забрать Резонатор. Тяжелый ящик из металла и кристаллов был якорем, который утянул бы меня на дно. С болью, граничащей с физической, я отвернулась от дела всей жизни моих родителей. Но я не могла оставить правду.

Резким движением я сгребла письма матери и сунула их за пазуху, ближе к сердцу, под слои пропотевшей одежды.

Тварь была уже в полете, ее когти тянулись к моему лицу.

Мой взгляд метнулся к столу. Старые химикаты. Отец использовал фосфорные соли для сигнальных ракет. Стеклянная банка с полустертой этикеткой стояла у самого края.

Я схватила ее и швырнула не в монстра, а в лужу воды, скопившуюся у входа в пещеру, прямо под лапами наступающей стаи.

Стекло звякнуло.

«Жрите!» — выдохнула я, отворачиваясь и закрывая лицо рукавом.

Химическая реакция была мгновенной и жестокой. Фосфор, соприкоснувшись с водой и воздухом, детонировал ослепительной белой вспышкой. Пещеру заполнило шипение и густое, едкое облако дыма.

Визг Иглозубов, до этого уверенный и агрессивный, сменился паническим скулежом. Ослепленные, дезориентированные, они метались в дыму, кусая друг друга.

Я не стала ждать, пока они прозреют. Прижав рукав к носу, я нырнула в белесое облако, перепрыгивая через корчащиеся тела. Чей-то коготь полоснул меня по бедру, разрывая ткань комбинезона, но боли я не почувствовала — адреналин был лучшим анестетиком.