Книга Царь Скорбь, страница 250 – Джо Хилл

Однако схватить Элли им не удалось.

Ближе к вечеру по коридору, прижимая ладонь к губам, вся в слезах, бегущих ручьями из покрасневших глаз, промчалась сестра Довер. Следом за ней бежали медбрат Лансинг и чернокожая в твидовой юбке, в кои-то веки забывшая об улыбке. Поравнявшись с Довер, Лансинг обнял ее, успокаивающе забормотал что-то ей на ухо, но что именно, Ван даже не догадывался: стекло окна не пропускало ни звука. Секунда, другая, и чернокожая в твиде поспешила увести обоих из поля зрения. Мало того, плачущей Ван в тот день увидел не только сестру Довер. Самые разные люди в спешке расхаживали по коридору весь день, до самого вечера. Раз какой-то пухленький канцелярист, пыхтя, поспешавший куда-то вдоль коридора с картонной папкой в руках, врезался в охранника по имени Сэйлем, шагавшего ему навстречу с опущенной головой и бормотавшего что-то в портативную рацию. Отлетевший от Сэйлема, точно от фонарного столба, невысокий пухленький канцелярист выронил папку, рассыпав бумаги по полу. Сэйлем, смерив канцеляриста сердитым взглядом, слегка замахнулся на него рацией, точно дубинкой, но лишь досадливо покачал головой и двинулся дальше. Канцелярист, рухнув на четвереньки, принялся собирать растерянные бумаги, и Ван, стоявший у окна, глядя наружу, успел разглядеть среди них зернистую, явно полученную по факсу копию фотоснимка с изображением горящего дерева и врезавшейся в него машины.

Явившийся с ужином (кучкой раскисшей зеленой фасоли и ломтем резиновой индюшатины в теплой водичке) заметно позже обычного, Лансинг принялся кормить Вана необычайно ровно нарезанным мясом, сопровождая каждый кусочек глотком холодного обезжиренного молока.

— Сколько погибло на этот раз? – примерно наполовину покончив с ужином, полюбопытствовал Ван.

Лансинг взглянул на него одним глазом.

— Вопросы, малыш, здесь задаем мы. Никак не наоборот.

— Я и собирался отвечать на вопросы. Только сегодня с утра родную мать продал бы за чашку кофе по-ирландски. И ждал Валентина.

Однако то было восемь часов назад. Сейчас Вана мучила тупая, гнетущая головная боль и сухость во рту… однако он впервые с момента прибытия в этот адский мотель не чувствовал себя, будто при смерти, и вовсе не желал умирать.

— Мистера Валентина задерживают дела. Возможно, он вернется уже завтра. Возможно, послезавтра.

— То есть он жив остался… жаль, жаль.

Лансинг сверкнул глазами, пронзил Вана испепеляющим взглядом, но в ответ сказал только:

— Как насчет зеленой фасоли?

На следующее утро к Вану пришла сестра Довер. Лицо ее скверно, болезненно побледнело, уголки губ украсились скобочками морщин – а ведь прежде Ван их ни разу не замечал. Наклонившись, она принялась нарезать ему блинчик, и Ван, без слов наблюдая за ней, по достоинству оценил красноту ее глаз, не говоря уж об отсутствующем взгляде.

— Похоже, Элли прикончила кого-то из ваших знакомых? – осведомился он, стоило ей поднести вилку с кусочком блинчика к его губам.

Сестра Довер, пискнув, уронила вилку на пол.

— Ничего не… мне нечего вам сказать о…

Осекшись, она подняла вилку, утерла глаза рукавом, качнула головой и кое-как взяла себя в руки.

— Обычно несчастий с людьми знакомыми не ждешь, не думаешь о плохом, но… такова уж наша работа.

Ван, мягко, неторопливо, понимающе кивнув, с сочувствием взглянул ей в глаза.