Онлайн книга «Старик»
|
Минуло что-то около пятнадцати лет. Нет больше пионерии. Нет и той страны, где прошло наше детство. Но лагерь до сих пор работает и исправно принимает сотни детей каждый год. Навестить Синезерки я собрался на майских праздниках 1995 года. Стояла теплая, ясная погода. Легкий ветерок ворошил молодую траву и зеленеющие ветви деревьев. По традиции я взял с собой в путешествие бутылку водки, банку шпрот и пару соленых огурцов. Путешествовать трезвым, как вы уже поняли из предыдущих рассказов, я не люблю. Так вот, ехал я электричкой. Пришлось побегать от контролеров. Как только опасность миновала, я уселся, достал водку, налил в походный шкалик и намахнул. Захрустел огурцом. Напротив сидел усатый мужичок. По заскорузлым рукам было видно: работяга. Наверное, железнодорожник. У меня в путешествиях с собой всегда два походных шкалика, и я никогда не против душевной компании. Я поинтересовался у мужичка, не желает ли он отведать водочки. Тот охотно принял приглашение. Выпив за знакомство, мы разговорились. Оказалось, сам он родом из Клюковников, что чуть дальше Синезерок. Я задал ему вопрос о Лосе. Он ответил, что слухи до него доходили, но слишком обрывочные. Лучше, мол, расспросить старожилов тамошних мест. Неподалеку от Ведьмина леса, мол, остались две умирающие деревни – Берлога и Ручьи. У станции нужно сесть в автобус до лагеря, а оттуда пешком через лес километров десять. Неблизкий путь. Вероятно, придется заночевать вдали от дома. Но эта мысль меня не пугала, я к таким делам привычный. Мы с мужиком выпили еще разочек за знакомство, потом за советскую Родину (не чокаясь) и на добрую дорожку. Распрощались. Я сошел на своей станции, а он поехал дальше – в Клюковники. Синезерки – отрезанная от мира деревня. Станция, школа, пустая центральная площадь, жиденько рассыпанные домишки, изба с потрескавшейся вывеской «Магазин». Я подошел к магазину. На двери висел амбарный замок. Мимо проходила старушка, и я спросил, когда он обычно открыт. Она ответила, что только по утрам, причем два раза в неделю – в понедельник и пятницу. Приезжает машина из райцентра, привозит хлеб, его тут же разбирают до последней буханки. Другие продукты тоже привозят, но мало, потому что их редко берут. По пятницам бывают пиво и водка, но не всегда. Мои запасы порядком оскудели: осталось всего-то полбутылки – сколько с собой ни возьми, всегда мало; потому лучше путешествовать налегке и пополнять резервы по пути. Я без обиняков спросил, где тут достать самогонки. Бабушка ответила, что сама продает. Мы дошли до ее дома, она оставила меня дожидаться в сенях и вскоре вынесла алюминиевую столовую ложку с пробой продукта. Мутное коричневатое пойло драло глаз. Получив мое одобрение, старушка нацедила 0,75 в бутылку из-под столового вина. Еще я втридорога купил у нее хлеба, сала и вареных яиц. Денег осталось с гулькин нос. Выйдя из дома самогонщицы на деревенскую улицу, я тут же поймал лагерный автобус – чудом успел. Со мной ехали еще два-три пассажира – по-видимому, работники лагеря. Вот они, знакомые ворота. По ту сторону толстенных прутьев безлюдно – до первой летней смены еще месяц. Аллея с белыми гипсовыми статуями пионеров – горнистов и барабанщиков. Вон корпус, в котором мы жили. Вижу качели, на которых один мальчик, делая «солнышко», расквасил нос пробегавшей мимо девочке. Смена – всего-то три недели, а столько событий! Сейчас кажется: что такое эти три недели? Не успел оглянуться – и как не бывало. А тогда они казались целой маленькой жизнью… |