Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 20 – Олег Рой

— Откуда ты знаешь, что эта собака… этот волк — этого мальчика?

— Так я же видела его! Волка! Его Волк зовут. Раньше видела, понимаешь? И… сегодня он меня ждал, понимаешь? Я после дежурства вышла… Там ужас, красноармейцев ищут, сейчас ушли куда-то, но завтра точно вернутся…

— Ты вышла, и этот пес… волк на тебя прыгнул?

— Нет, просто подошел. И ладонь облизал, вот прямо как собака! И… ну я же правда его знаю! Хаджи к нам в аул заезжал, и Волк с ним, когда подрос уже…

— Хаджи?

— Хаджи Мамсуров его зовут.

— Мамсуров, говоришь?

— Ты же их знаешь!

— Знать-то знаю, алдары из Даргавса… Славные фамилии… Мамсуровы, Джериевы, Алдатовы, Тхостовы… да только когда Даргавс покорили, от той славы мало что осталось.

— Осталось, — упрямо повторил молодой голос. — Обеднели, но не сгинули. Мою бабку двоюродную за прадеда Хаджи выдали… Родня.

— Родня, — согласился надтреснутый голос. — И сторожевая башня в Даргавсе стоит еще…

— Не только Мамсуровых башня стоит… Но… Завтра эти опять будут по больнице ходить, они думают, там все красноармейцы. Доктора Семенова убили… и Хаджи убьют…

— Не хнычь! Хватило смелости Волка этого притащить, чего теперь-то? Бесо завтра припасы в верхнюю хижину повезет… Сумеешь с ним вынести мальчика? От меня-то помощи уже немного.

— Сумею, конечно! — радостно зазвенел молодой голос. — Если подводу к больнице сбоку подогнать…

— Иди… Предупреди Бесо, и, как вовсе стемнеет, ступайте… Бог в помощь. И Волка этого с собой заберите, нечего ему в городе делать, не ровен час, заметят…

Прикрыв глаза, он поудобнее уложил лобастую голову на скрещенные лапы. Глаза могут обмануть, даже уши могут. Запах никогда не обманывает.

Тот, кого назвали Бесо, пах овцами, дымом и немного — порохом. И совсем чуть-чуть — кровью. Не человеческой — волчьей.

Волк в первое мгновение ощерился было, но женщина с молодым голосом положила ладонь ему на лоб — и он смирился. Притворяясь обычной собакой, бежал рядом с подводой, куда уложили того, без которого жить нельзя. От него несло смертью, Волк только и сумел, что лизнуть слабую, почти неживую ладонь. Втянул воздух — из-за гибельного смрада пробивался другой запах, живой! Значит, надо лишь увезти его подальше… А наброшенные поверх тела две-три кошмы не только согреют, но и укроют от недобрых глаз…

А наверху, в горах, пахнет не смертью — травами пахнет. Камнями, по которым шныряют шустрые ящерки. Людьми тоже пахнет, но они не принесут вреда. Они помогут. И смрад, душный, убивающий, отступит, рассеется горным ветром, отпустит того, без которого нельзя жить…

Соскочил на землю, благодарно погладил коня — от нежных ноздрей до нервно прядающих ушей. Жеребец фыркнул, клацнул зубами. Горячий, злой. Долетели птицей — а сперва-то упрямился, пытался сбросить Хаджи. Но тот справился, конечно. Да, увести чужого коня — грех непростительный. Но за четыре с лишним года он многое повидал, еще больше передумал. И, уводя коня, не сомневался ни мгновения. Да и некогда было — сомневаться-то.

Из-за кривой, точно вросшей в угол дома чинары, чья крона нависала над крышей, словно гигантский зонт, выскользнул мальчишка. Подскочил, принял поводья, присвистнул восхищенно. Конь и вправду был — на загляденье.

Но и сейчас — не до того было.

Слишком мало оставалось времени.