Онлайн книга «Инкубатор смерти»
|
— Не было желания отправить его подальше тюрьмы? — поинтересовался Евгений. Долгушин осклабился, и прокурор заметил, что зубы он себе сделал знатные — белые, как заснеженные вершины Эльбруса. — Были такие планы, — не стал он спорить, — но потом я подумал, что двадцатка строгача ему больше подойдет… А добраться до него я всегда сумею, если что! Кроме того, Михеев пообещал, что Пеньковский присядет надолго, жадная сволочь… Но я, заметь, не говорю, что давал ему деньги. — Конечно нет, — криво усмехнулся Евгений. — Ты воздействовал на него словом и моральным кодексом. — Ага, моральным. Мне жаль, что ты пострадал, начальник, ведь это ты укатал Пеньковского на нары. Его адвокат пытался оспорить статью «Убийство с особой жестокостью», говоря, что девчонки потеряли сознание после первого или второго удара, а потому не ощущали боли и, типа, не мучились, но ты доказал, что он намеренно резал их как мясо в лавке, пытаясь доставить как можно больше страданий, и они до последней минуты чувствовали, как этот ушлепок их убивает! — Откуда ты знаешь, ведь процесс был закрытым, а ты официально — не родственник жертвы? — Это уж мое дело — главное, я в курсе. Не думал, что тебя заденет рикошетом, и клянусь мамой, понятия не имею, кто из прокурорских под тебя копает! Уважуха тебе, что пытаешься помешать им выпустить Пеньковского… Ты ведь уверен, что он и есть убийца? — Самое страшное — оказаться за решеткой по обвинению в тяжком преступлении. Жить из месяца в месяц, из года в год, размышляя, за что тебе досталась такая судьба, забывая лица родных, которые не могут или не хотят ждать тебя из мест заключения, потому что поверили в твою виновность или просто устали. Привыкая к жизни за решеткой, строгому расписанию, окрикам охранников и кратким прогулкам, во время которых удается хоть ненадолго увидеть небо. Именно по этой причине я каждый раз спрашиваю себя, достаточно ли доказательств, действительно ли подозреваемый совершил то, что ему инкриминируют. В случае Пеньковского у меня нет ни малейших сомнений. Дело не в чести мундира или моей личной репутации: этот человек — убийца, и я сделаю все, чтобы он остался там, где сейчас находится! — Ты довольно точно описал все, что ощущаешь, оказавшись на нарах впервые, — усмехнулся Долгушин. — Интересно, откуда такие познания? — Богатый опыт общения с сидельцами. — Ясно. Я ответил на твой вопрос? — Более или менее. — Скажи-ка, апелляция и впрямь может сыграть и Пеньковский выйдет на свободу? Евгений неопределенно пожал плечами, поднялся и уже повернулся к выходу, как вдруг Долгушин снова заговорил: — Прими мой совет, начальник — на посошок, так сказать: остерегайся Михеева, слышишь? Он — крыса, а крыса, загнанная в угол, укусит любого, лишь бы самой выбраться! А еще он слишком жадный до денег — ну прям о-о-очень, понимаешь? Эти два качества делают его опасным, таких на зоне не уважают — и не только потому, что он язык[8]. Так что береги спину, начальник! — А ты сам-то не боишься, что Михеев тебя сдаст? — Ну тогда… тогда его бог накажет, вот! — в очередной раз ухмыльнулся Долгушин. — И выродка этого, Пеньковского — тоже. * * * — Александр, ваши мама с папой должны вами гордиться! — воскликнула Алла, услышав, что молодой оперативник выяснил, кто мог установить шпионскую программу на ноутбук Марии Семеновой. — Так что вам удалось узнать? |