Книга Инкубатор смерти, страница 101 – Ирина Градова

— Расскажите в деталях, как вышло, что вы стали соучастником подлога. Михеев вам заплатил?

На этот раз Потанин ответил не сразу: видимо, размышлял, как много можно рассказать прокурору, понимая, что все это станет достоянием общественности.

— Михеев не давал мне денег, — проговорил он в конце концов. Это вполне соотносилось с тем, что говорил о жадности следователя Долгушин, а также с тем, что удалось узнать о нем Евгению.

— Значит, шантаж? — сделал он единственно возможное предположение.

Потанин кивнул.

— Я, видите ли, после смерти жены ушел в крутое пике, — сказал он. — Верите, до этого считал, что меня затянула рутина, что каждый день похож на другой, а интерес к жизни утерян безвозвратно, но только когда Вера умерла, понял, что именно это постоянство бытия и было тем, что называют счастьем… И понял значение слова «безвозвратно».

— Вы стали выпивать?

— Сначала по чуть-чуть, потом — больше. Вскоре я уже не мог обходиться без «допинга», а работа никуда не делась: нужно как-то жить, чтобы хотя бы на бутылку заработать… Я наделал немало ошибок в экспертизе. Не представляю, как вышло, что никто меня на этом не поймал, но потом появился Михеев.

— У него нашелся на вас компромат?

— Самое смешное, те мои косяки не являлись уголовно наказуемыми деяниями! Да, меня бы уволили, и я вряд ли нашел бы работу в этой сфере, но мне, по крайней мере, не грозила бы тюрьма!

— Михеев убедил вас, что у него все схвачено?

Судмедэксперт кивнул.

— Он сказал, что важные люди вписались в дело Пеньковского и им ну о-о-очень важно, чтобы он сел, причем на максимально длительный срок.

Видимо, следователь имел в виду Долгушина, который, скорее всего, отвалил ему немалую долю от своих доходов, хоть и отрицал это в разговоре с Евгением.

— Я уже год держусь, совсем не пью, но теперь понимаю, что начать жизнь с чистого листа не получится: грехи тебя догонят, причем именно в тот момент, когда меньше всего ждешь. Я нашел женщину, у нас все хорошо, но тут, как назло, мне и прилетело… Вы обещаете, что протащите меня свидетелем, а не подельником Михеева?

— Придется усердно поработать над вашими показаниями, но я даю слово, что вас не подвергнут уголовному преследованию.

— Я могу подумать?

— Нет. Решение нужно принять здесь и сейчас, иначе мне придется воспользоваться другими возможностями. Думаю, нет нужды говорить, что я пойду на все, чтобы выбраться из этой передряги, с вами или без?

* * *

Антон вытянул перед собой гудящие ноги: с утра он пробежал километров двадцать — и это не считая расстояния, которое он намотал на своем авто. Оказывается, здорово просто присесть и расслабить мышцы — видимо, он стареет! Шеин отлично сознавал свою привлекательность в глазах противоположного пола, а потому тщательно заботился и о собственной внешности, и о здоровье, но время никого не щадит. Снаружи это можно и не заметить, однако организм знает, что ему уже не двадцать и даже не тридцать лет, и требует более частого и продолжительного отдыха.

— Держи, — сказал Дамир, подходя и отвлекая коллегу от невеселых мыслей о бренности бытия. Он протянул Антону пакет с пирожками и один из стаканчиков с горячим американо, упакованных в картонную подставку.

— Ты спас мне жизнь, знаешь об этом? — обрадовался старший опер, снимая со стаканчика пластиковую крышку и вдыхая ноздрями запах кофе.