Книга Петля Сергея Нестерова, страница 185 – Руслан Григорьев

— Мотоциклисты…

— За копейки нанял или родственников поставил, а рации и одной на всех хватит, что б сигнал дать. – Игорь говорил резко, безапелляционно. – За рулем грузовика сидел сам, собственной персоной. Это точно. Во-первых, расширять круг посвященных нельзя, а во-вторых, для этой публики совершить акт возмездия своими руками – самое милое дело. Вот тогда все сходится, есть и логика, и основания.

Игорь в ожидании ответной реакции смотрел на своего друга.

— Думаешь, месть? – неуверенно, с большой долей сомнения спросил Нестеров.

— Месть, дорогой, месть. Я в Афгане с этим столкнулся. – Напряжение отпустило и, продолжая рассказ, он становился прежним Гоглидзе, другом молодости пятнадцатилетней выдержки. – Мы чуть ли не каждый день работали с афганцами, задержанными при проведении войсковых операций. Задача стояла простая – понять, кто враг, кто друг, а кто просто так. Фильтрация называется. Проводили встречи, допросы, изучали через агентуру из местных. Однажды под конвоем привели очередную группу. Я проходил мимо и обратил внимание на мужчину лет пятидесяти. Если спросишь, почему, однозначно не отвечу. Одет, как все, тот же халат, чалма, борода, усы – ничего выдающегося. Но что-то очень трудноуловимое отличало его от всей толпы: как сидит, смотрит, держит дистанцию…

— Властность?

— О, точно! Я знал, что ты мне поможешь, дорогой. Совершенно правильно! Так ведут себя люди, привыкшие командовать, нет, неправильно, повелевать другими! Я приказал привести его к себе, стал с ним разговаривать…

— Подожди! – перебил его Нестеров. – Как разговаривать? У тебя же первый турецкий. На английском, что ли?

— Да нет. В нашей группе переводчик был, мы его на сборах в Краснодаре присмотрели. Замечательный парень, кандидат наук, пушту и дари – как родные, он мне и помогал. Работал виртуозно. Вот что, значит, классный перевод – разговорили мы тогда человека! Оказалось, что этот афганец – один из самых богатых людей в стране, миллионер, ведет торговлю коврами по всему миру, имеет магазины в Америке, Европе, нескольких азиатских странах. Проговорили почти два часа и расстались, как я понял, довольные друг другом. Думаю, помогло, что прислушался, о чем говорит мне внутренний голос, и сразу взял уважительный тон по отношению к собеседнику, старшему меня по возрасту.

На следующий день беседу продолжили, я стал его прощупывать по оперативной обстановке на нашем, кандагарском, направлении. Естественно, не мог не назвать Исматулу – одного из главных командиров соединений моджахедов, действующих в районе нашего оперативного обеспечения. И вдруг я увидел, как что-то дрогнуло в его лице, я не знаю, не могу сказать, что именно. Пусть долю секунды, но это было! «Слушай, – говорю переводчику, – поговори с ним сам, без меня, ты сможешь. Узнай, что у него связано с Исматулой». Он так, с некоторым недоумением, посмотрел на меня, потому что не увидел того, что я заметил, но говорить начал, потом дальше, дальше. Смотрю на них, и по лицу переводчика вижу, что вышли они на очень интересную для меня тему. Выясняется: отец Исматулы, к этому времени уже отдавший Аллаху душу, несколько лет назад казнил его родного брата, и он поклялся отомстить за смерть своего родственника. Не один раз пытался рассчитаться сначала с отцом, потом с Исматулой, но все срывалось: отец – генерал, сын – командир полка, слишком много войск и охраны. Особо не надеясь на успех, я предложил объединить наши силы – враг-то общий. В своем красноречии, кажется, превзошел самого себя. Он взял время на раздумье и согласился на следующий день, рассказав, что через неделю Исматула в отдаленном кишлаке играет свадьбу, вот там его и надо брать. Будет только он и охрана. Я провел рекогносцировку, сделал с вертушки панорамные снимки кишлака, вместе с ним разработали план, как силами нашего спецназа захватить Исматулу. Он еще мне своих людей-проводников предложил. Решили, что работать будем тихо, войсковиков задействуем по самому минимуму. Хотелось, конечно, избежать стрельбы, но верилось слабо. Духи почти в каждом доме, значит, под огонь попадут все: старики, женщины, дети. Думаешь, он не понимал этого? Еще как понимал, но шел на все, чтобы уничтожить своего кровника, даже руками неверных. Вот что такое месть, дорогой!