Книга Петля Сергея Нестерова, страница 187 – Руслан Григорьев

Нестеров сидел оглушенный и растерянный. Чего-чего, а такого он от нее не ожидал. «Надо выходить из ситуации, – твердил он себе. – Не останавливаться, сделать вид, что не заметил. Это нервы, нервы, все пройдет…».

— Прости меня, Любушка. Тогда не хотел говорить и сейчас жалею, что сказал, но сделанного не вернешь. Ты же знаешь, как мало у меня людей, которым веришь, с кем можно посоветоваться и не бояться, что тебя за сумасшедшего примут. – Он увидел, что жена уже взяла себя в руки. – Любовь моя, ты со мною все прошла, все испытала, скажи: неужели Игорь прав и такое возможно?

— Сереженька, ну что ты от меня хочешь? Чем я, неразумная женщина, могу помочь тебе, мой дорогой и самый умный на свете человек? Лучше сам подумай: если сможешь найти другое объяснение, значит, оно и будет правдой. Только я вот еще что хочу сказать. Конечно, новый резидент не подарок, заносчивый, по-моему, человек, но думаю: он прав. Не надо никому рассказывать о том, что произошло там. Не поверят тебе, да и резидента подведешь. А ваши, я знаю, мне говорили, такого не прощают.

В половине первого они пошли одеваться. Игорь приехал за ними в этот раз без водителя. Самые модные в этом сезоне «Жигули» шестой модели белого цвета стояли в ожидании долгожданных пассажиров у парадного входа в гостиницу. Он повез их в Тбилиси. Это был его Тбилиси, его город, который любил и знал Гоглидзе. Игорь привез их на левый скалистый берег Куры к Метехскому храму, который они видели с высоты птичьего полета, когда поднимались по канатной дороге на гору Мтацминда. Потом они оказались в улочках-закоулочках старого города, увидели и узнали, что такое серные бани, оттуда рванули на известный им проспект Руставели и, наконец-то по-настоящему, познакомились с двумя мужиками на постаменте – Чавчавадзе и Церетели, симпатичные и прогрессивные были мужчины. Гоглидзе рассказывал обо всем и вся так, с таким непередаваемым чувством юмора, разбавляя свою речь грузинскими и русскими анекдотами, что увлек даже младших Нестеровых. К тому же, за время экскурсии не обошлось без мороженого, пирожного, вкусностей и сладостей.

К четырем часам они подъехали к особняку, окруженному высоким забором. Все было еще дореволюционной постройки. Как объяснил Гоглидзе, это – дом их дальних родственников, в прошлом известных революционеров и выбрали его потому, что в другом месте трудно собрать всех желающих принять участие в этом празднике. Каком празднике? Ты, мой самый близкий друг, из Москвы отдыхать в Тбилиси приехал, у тебя жена-красавица, дети-артисты, опять же пятница сегодня. Вообще, праздников много.

Собралось, наверное, человек шестьдесят, если не больше. Сергей думал, что среди многих людей он вряд ли встретит знакомого. Родители Гоглидзе были на Кубе, в долгосрочной командировке, а больше он никого и не знал. Он так думал. Оказалось, ошибся. Навстречу, широко распахнув руки, как гора, шел родной дядя Игоря по отцовской линии, теперь декан филологического факультета Тбилисского университета, отец двух замечательных мальчишек-близнецов, выросших, как сказал не отходивший от них ни на шаг Игорь, в прекрасных молодых людей. Он, как родного, обнял Сергея, познакомил с хозяевами большого дома, с незапамятных времен живущих в Тбилиси, представил целую вереницу родственников рода Гоглидзе. Никто не акцентировал на Нестеровых внимания, ни за столом, ни в перерывах, но они всё время чувствовали любовь и ненавязчивую заботу. Дети под небольшой оркестр национальных инструментов устроили танцы и, к всеобщему восторгу, Оленька танцевала вместе с другими девочками. Прекрасный вечер переходил в ночь, и пора было завершать застолье, когда встал старый знакомый Сергея, дядя Игоря.