Книга Хэвен, страница 103 – Том Диди

Ей было совсем нетрудно скрыть беременность. Да и кто бы заметил? Уж точно не родители, которые, вероятно, проводили больше времени в запое, чем она сама. Поэтому, когда зимой живот начал округляться, Шерил просто стала носить мешковатые свитера. Она и без того была слегка полновата, так что, следя за питанием, сумела сохранить вес – хотя в итоге весь он ушел в ребенка, а сама Шерил похудела так, как никогда.

«Как я докатилась до этого?» – подумала она. Еще два года назад она была отличницей, мечтала о колледже, о жизни за пределами Хэвена. А потом встретила Дейла, Чака и всю их компанию. И прежде чем успела оглянуться, уже превратилась в наркоманку. Сначала – кайф перед уроками, потом – выпивка после школы. Затем появилось кое-что «покруче»: кокаин, спиды и черт знает что еще, что она принимала в те моменты, когда окончательно теряла контроль. И финальная точка падения – залет от Чака Брантли.

«Только один раз без резинки», – умолял он. А она сама была настолько вмазана и возбуждена, что поддалась. Вот и результат.

Она снова посмотрела на младенца, раздираемая противоречивыми чувствами. Он уснул у груди, и Шерил бережно положила его на траву, поправила рубашку. Он. Она даже имени ему не дала. Но зачем?

Убедившись, что ребенок спит, она сунула руку в карман джинсов и достала маленький пластиковый пакетик. Пальцы дрожали, пока она разворачивала его. Извлекла крошечную ложечку и аккуратно зачерпнула белый порошок. Она уже приняла немного до того, как выйти к озеру, но не могла остановиться – ей нужно было еще. В редкие мгновения трезвости Шерил понимала, что у нее серьезные проблемы. Но сейчас проблем не существовало. Сейчас были только решения.

«Ну вот еще одно решение», – подумала она, втягивая дорожку, затем зачерпнула снова и повторила.

Когда пакетик был свернут и убран обратно в карман, Шерил почувствовала, как волна накрывает ее. Но, взглянув на озеро, она заметила перемену: теперь вода казалась темной и зловещей. И хоть небо оставалось ярко-голубым, а лес вокруг озера – насыщенно-зеленым, все вокруг дышало мраком и тревогой.

— Ты и правда окончательно долбанулась, Шерил, – сказала она вслух, сама того не замечая.

Подхватив сына, она пошатнулась и пошла к самой кромке воды. Яркое солнце резануло по глазам, кожа горела под палящим светом. Младенец заерзал, но так и не проснулся.

Она уложила его в траву у берега и сама опустилась на камень рядом. «Время для вечеринки, – мелькнула мысль. – Закончится все это – завяжу с дерьмом, снова пойду в школу, свалю из этого города. Будто ничего и не было».

Стараясь не разбудить ребенка, она обвязала шнурком его щиколотку. На солнцепеке кожа малыша уже начала наливаться ярко-розовым.

— Черт, – выругалась Шерил. Она оставила рюкзак наверху, у дерева.

Поднявшись, она поспешила по легкому склону, но чем ближе подходила, тем дальше отступало дерево, будто оно ускользало от нее. Наконец она добралась. Тень под кроной принесла долгожданное облегчение.

Она порылась в рюкзаке и достала десятифунтовую гирю – остаток от мимолетного «оздоровительного порыва» отца, продлившегося ровно неделю. «Дольше, чем продержится мой ребенок», – промелькнуло у нее в голове.

Там же в рюкзаке нашлись и несколько забытых банок пива. «Одну сейчас, другую – когда все будет кончено», – решила она.