Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 2 – Виктория Малавийская

— Ты сейчас как моя мать.

— Твоя мать никогда не была права меньше, чем я.

— Чёрт возьми, Хелен…

Он взял её руки — обе сразу, как делал это с их первой встречи, — и заглянул в её карие глаза с театральной серьёзностью.

— Помнишь, что я сказал у алтаря?

Она вздохнула, и уголки губ дрогнули.

— Ты говорил очень много всего. Отец Августин потом полчаса разбирался, что из этого вообще было частью клятвы.

Джек закатил глаза.

— Помнишь главное?

— Пока смерть не разлучит нас… — произнесла Хелен, едва размыкая губы.

— Именно так! — Джек коснулся губами её лба, а после поцелуя обнял с новой силой.

Хелен улыбнулась, и тревога, которая минуту назад тенью пробежала по её лицу, растворилась без следа — так же незаметно, как рассеивается утренний туман над рекой Саут-Платт при первых лучах солнца. Она снова стала собой: практичной, спокойной и уверенной в человеке, за которого вышла замуж три года назад в маленькой церкви на окраине Форт-Коллинса.

— Галстуки не забыл?

— Хелен…

— Я просто спрашиваю.

— Три штуки. Ты сама их укладывала.

— Я укладывала два. Третий сунул ты, пока я не видела, и готова спорить на что угодно, что это тот жуткий зелёный, который тебе подарила тётя Флоренс.

Джек дипломатично промолчал, а Хелен рассмеялась своим музыкальным смехом, который Джек любил больше всего на свете и который, как ему казалось в то майское утро, будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь.

* * *

Таксист попался незаурядный. Сначала он одной левой погрузил тяжёлый чемодан в багажник, а затем всю дорогу до Стэплтона бесперебойно рассказывал о своём зяте, который якобы видел настоящего йети прямо посреди Колфакс-авеню, а в молодости и вовсе пожимал руку самому Аль Капоне. Джек кивал невпопад, глядя в окно на просыпающийся Денвер: доставщиков молока, разворачивающих тележки у крылец, мальчишку, швыряющего свёрнутые газеты на веранды, пар, поднимающийся от люков теплотрассы.

Хелен стояла у калитки и махала ему вслед — сначала уверенно, потом, когда такси начало удаляться, чуть менее активно, будто расстояние вытягивало из неё часть спокойствия. Джек обернулся всего раз, помахал в ответ через заднее стекло и, увидев улыбку Хелен со слезами на глазах, отвернулся.

Вдруг на его лице медленно проступила ухмылка — не та, широкая и открытая, которой он только что улыбался жене, — а совсем иная: тонкая и загадочная. Такая, какая появляется на лице игрока за карточным столом, когда он уже видит все карты на руках у соперника и готов идти ва-банк. Джек не думал о работе. Не думал о Картере. Не думал о боксёрском вечере и контрактах, которые предстояло подписать. Мысли, вертевшиеся у него в голове, пока такси набирало скорость по пути к аэропорту, были куда проще. Размытые и бесформенные, они уже отчётливо предвкушали что-то, чему он сам ещё не подобрал названия. Три года брака. Три года верности, о которой Хелен никогда даже не приходило в голову беспокоиться, поскольку она искренне и безоговорочно доверяла ему.

Джек посмотрел на своё отражение в стекле, наложившееся на пролетающие мимо пригороды, и усмехнулся собственным мыслям: «Хелен ведь не ясновидящая!». Таксист продолжал травить байки про своего всемогущего зятя, радио передавало фронтовую сводку с Корейского полуострова, пейзажи за окном становились всё более живописными.