Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 6 – Виктория Малавийская

Уже под вечер, разбитый и обессиленный, он забрёл в пресс-зону — узкое помещение за трибунами, заваленное пишущими машинками, пепельницами и стопками свежих программок. В углу, за столом с разбросанными листами, сидел пожилой мужчина в потёртом плаще, сдвинутой на затылок фетровой шляпе и с зажатой в углу рта сигаретой. Он что-то методично вычёркивал карандашом в блокноте — судя по всему, готовил материал для завтрашнего выпуска.

— Прошу прощения, — обратился Джек, останавливаясь у стола. — Вы, случайно, не в курсе, что произошло с сегодняшней программой?

Старик поднял голову. Взгляд у него был усталый, но цепкий — как у человека, который повидал слишком много подобных вечеров, чтобы удивляться перестановкам.

— Гарольд Фаррел, — представился он, не вставая, и протянул сухую жилистую руку. — «Дейли Миррор», спортивный отдел. Вы, полагаю, представляете того парня из Денвера — Дойла?

— Джек Брэдфорд. «Рокки Маунтин». Пытаюсь понять, что случилось с нашим контрактом.

Фаррел хмыкнул и стряхнул пепел в переполненную пепельницу.

— Ничего личного с вами не случилось, сынок. Просто в Нью-Йорке редко проигрывает тот, кто действительно играет.

Джек нахмурился.

— Не совсем понимаю.

— Поймёте позже, — старик вернулся к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен, но, когда Джек уже развернулся, чтобы уйти, добавил, не поднимая головы. — Спросите себя, мистер Брэдфорд, кому выгодно, чтобы сегодня в главном событии дрался местный парень, а не приезжий. И кому выгодно, чтобы в этом городе никто никогда не спрашивал вслух, почему решения принимаются именно так, а не иначе.

Джек постоял ещё секунду, ожидая продолжения, но Фаррел уже с головой ушёл в свои записи, словно разговора и не было.

Джек вышел на улицу совершенно опустошённым. Сумерки уже опускались на город, и вместе с ними начался дождь — несильный, но достаточно холодный, чтобы окончательно испортить и без того испорченный день. Джек поднял воротник плаща, сунул руки в карманы и побрёл в сторону отеля, сам толком не понимая, зачем — снова разговаривать с Картером не было ни сил, ни желания.

В нескольких кварталах впереди, за пеленой мороси, мерцала неоновая вывеска с надписью: «Карлайл Клаб», выведенная витиеватыми алыми буквами над ничем не примечательным фасадом. Из-за приоткрытой двери доносились приглушённые звуки саксофона. Джек на мгновение замер под уличным фонарём, глядя на мокрый асфальт, отражавший неон дробящимися алыми пятнами, и решил, что сегодняшний день уже не способен преподнести ему новых сюрпризов.

Внутри было тесно и дымно, но в то же время неприлично уютно после дождливой улицы. Барная стойка со множеством бутылок, которые ловили на себя тусклый свет настенных ламп, тянулась вдоль дальней стены. Над маленькой сценой в углу горел единственный прожектор, освещавший темнокожего саксофониста в смокинге, который вёл неспешную мелодию специально для тех немногих посетителей, что засиделись здесь допоздна. Пахло виски, сигаретным дымом и чьими-то дорогими духами.

Джек сел у стойки, заказал скотч и уже собирался просто напиться в одиночестве, как вдруг его взгляд встретился с девушкой, сидящей за дальним столиком. Длинные и густые каштановые волосы падали на тонкие плечи крупными волнами, а в тусклом свете её лицо казалось выточенным из чего-то более твёрдого и холодного, чем обычная плоть: высокие скулы, прямой взгляд, обведённые алой помадой губы. На ней было платье глубокого бордового цвета, облегавшее фигуру с ноткой небрежной элегантности, которая вряд ли была случайной. Она невзначай подняла глаза — будто просто оглядывала зал — на мгновение задержала взгляд на Джеке и подарила ему ослепительную улыбку. Джек почувствовал странную неловкость и решил сделать вид, что ничего не заметил. Однако в следующее мгновение незнакомка едва заметным движением подбородка указала на свободный стул напротив себя. Джек взял свой стакан и направился к ней, на ходу пытаясь укротить неровное сердцебиение.