Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 10 – Виктория Малавийская

— Сэм, я сделал всё, что мог. Ходил к Беккеру, к Доновану, к Хоуксу. Решение было принято до того, как я вообще сошёл с трапа. Контракт им, судя по всему, не указ. Знаешь…

— Мне плевать, кому что не указ! — оборвал Картер. — У меня контракт с их подписью и печатью Национальной ассоциации бокса. Ты знаешь, сколько я вложил в раскрутку Дойла перед этим боем? Знаешь, сколько обещал спонсорам?!

— Сэм, я…

— Молчи и слушай. Я всю ночь обзванивал знакомых в Нью-Йорке. И знаешь, что мне сказали? Что решения по программе Мэдисон-сквер-гарден в последнее время принимает вовсе не чёртова ассоциация. Что кто-то наверху расставляет бои так, как ему выгодно, а бумажки задним числом подгоняют под нужный расклад. Ты хоть спросил, кто?

Джек прикрыл глаза.

— Спрашивал. Никто не говорил прямо.

— Разумеется, никто не говорил, — в голосе Картера прорезалась издевательская нотка. — Потому что таким, как ты, не положено об этом знать. Ты мне нужен был для одного — довезти контракт целым и следить, чтобы наш парень вышел на ринг первым номером. Ты не справился с обеими задачами.

— Это была не моя вина.

— Мне без разницы, чья это вина, Брэдфорд. Мне важен результат! — Картер сделал пару томных выдохов, от которых в трубке раздалось характерное шипение. — Ты уволен. С сегодняшнего дня. Оплачу перелёт обратно. Это меньшее, что я могу сделать после двух лет совместной работы, но в агентстве тебе делать больше нечего.

— Сэм, послушай…

Короткие гудки оборвали фразу на середине. Джек ещё какое-то время сидел неподвижно, продолжая сжимать в руке умолкшую трубку, будто надеялся, что, если подержать её достаточно долго, разговор каким-то чудом продолжится с нужного места. Затем всё же опустил её на рычаг.

Только теперь, в холодном утреннем свете нью-йоркского номера, до него начал доходить истинный масштаб случившегося. Ни работы. Ни денег, если не считать нескольких сотен долларов сбережений, которых хватит от силы на пару месяцев. Дом в Денвере в действительности принадлежал не ему, а родителям Хелен — они с самого начала оформили его на дочь, как своего рода страховку. Если Хелен узнает не только об увольнении, но и о том, что произошло вчера ночью в этом самом номере, возвращаться ему будет попросту некуда.

Он подошёл к мини-бару, присел на корточки и медленно распахнул дверцу. Миниатюрная бутылочка с тремя унциями виски опустела за долю секунды. За ней последовала вторая. Потом Джек сбился со счёта. Алкоголь глушил стыд, страх и унижение, но не отвечал на единственный вопрос, который тяжёлым камнем ворочался где-то в груди: что дальше? Вдруг его взгляд соскользнул с бутылок на пол и наткнулся на скомканный листок бумаги возле кровати. Эвелин. В памяти сама собой всплыла её фраза, сказанная столь легко и игриво: «Если завтра всё действительно закончится совсем плохо, возможно, я смогу подсказать тебе, как заработать». Вчера эти слова показались ему обычным кокетством, приправленным долей загадочности ради интереса. Сегодня, в свете телефонного разговора с Картером, они звучали совершенно иначе.

Джек долго сидел, глядя на смятую бумажку, словно спорил сам с собой о чём-то, чего пока не мог выразить словами. Потом поднялся, разгладил листок на коленке и подошёл к телефону.

Гудок. Второй. На третьем в трубке раздался её голос — спокойный, ровный и без малейшего удивления — будто она ждала этого звонка с самого утра.