Книга Моя русская княжна, страница 28 – Арина Теплова

Едва доктор Илья Трофимович увидел меня, выйдя на минуту из палатки, как сразу потребовал:

— Александра Сергеевна, немедля переоденьтесь в чистое и мне помогать! Без вас не справляюсь.

Я кивнула. Хотя я уже довольно устала, почти три часа ползала по окопам и полю с Фросей и таскала раненых, но спорить с врачом не стала. Если я могла помочь спасти жизнь кого из наших воинов, я была готова терпеть усталость. Не хотела, чтобы ещё кто-то отправился сегодня на небо, как несчастный подпоручик Ладыгин.

До самого позднего вечера я помогала доктору на операциях. Старалась всё сделать как надо. Пыталась забыться от гнетущих, трагичных дум об Андрее. Раненых было много: человек сто или более. Двадцать тяжелораненых. Прасковья Ивановна, самая опытная из нас в другой палатке зашивала более легкие раны и порезы. Остальные сестры перебинтовывали, укладывали раненых в больничные палатки, офицеров отдельно, солдат в другую, делали обезболивающие уколы.

Вернулась я в свою женскую палатку только к полуночи.

Вечером ко мне в лазарет заходил отец. Поцеловал меня в лоб и порадовался, что со мной всё хорошо. Он тоже выглядел довольным и явно был рад победе.

Я мгновенно уснула и спала как убитая.

Подскочила на узкой койке от звука горна в шесть утра. Открыла глаза и долго смотрела в тканевый потолок палатки, пытаясь понять, где я и что я. Опять вспомнила вчерашние радостно-трагичные события и несчастного Андрея.

Снова из моих глаз потекли молчаливые слёзы. Сейчас я знала, что любила Андрея. Но теперь это было уже не важно. И так непростительно поздно.

Наконец заставила себя встать. Надо было умыться, собраться и бежать снова к раненым, наверняка доктор Ливанов зашивался. Столько раненых, и почти половине вчера требовалась та или иная операция.

Утирая слёзы, я быстро оделась. Взяла ведро, чтобы сходить за водой к реке. Наполнить умывальник в нашей женской палатке.

Вышла. В полевом лагере царил уже какой-то хаос. Все куда-то мчались, кричали, тут же сновали солдаты и перевязанные раненые. На них прикрикивала сестра Варвара, требуя, чтобы они вернулись в свои палатки.

Я быстро спустилась к реке, умылась, набрала воды и уже направилась обратно. Прошла кустарники, росшие у камней, и вдруг замерла, как вкопанная.

Передо мной в пяти шагах стоял Андрей.

Совершенно невредимый и здоровый. В военном кителе, и в фуражке. Он казался таким реальным и живым, что моё сердце забилось в радостном биении.

— Ты жив? — спросила я громко, думая, что у меня галлюцинации.

— Как видишь, — ответил он так просто и по-мальчишески улыбнулся мне.

Мы перешли на интимное «ты» как-то невзначай. Оно казалось самым уместным в данный момент.

— Прапорщик сказал, что тебя разорвало ядром. И ты погиб!

— Он ошибся. Погиб поручик Хотько. Он бился рядом со мной.

Поняв, что Ладыгин действительно жив и что у меня не видение, я кинула ведро в сторону. Бросилась к Андрею, прижалась к нему, обхватила его лицо руками, начала целовать его щеки, губы. Не знаю, что на меня нашло. Какое-то радостное безумие. Я просто не могла поверить в это счастье.

— Андрюшенька, милый! Как хорошо, что ты жив! — шептала я в эйфории.

Молодой человек тут же сграбастал меня в объятия и начал страстно целовать в ответ. Некоторое время мы пребывали в каком-то сладостном любовном дурмане. Обнимались и жадно целовались, шептали друг другу какие-то ласковые слова.