Книга Моя русская княжна, страница 25 – Арина Теплова

— Преувеличиваю? Вы разве позволяете всем целовать вас?

— Нет, конечно! — возмутилась я и уже тише добавила: — И не надо на меня так смотреть. Я ещё не готова дать вам ответ, подпоручик.

— Прошел уже месяц, как вы здесь, сударыня. Неужели за это время вы не смогли понять, желаете ли вы за меня замуж или нет?

Я отложила ложку, закончив с кашей. Нервно взглянула на Ладыгина. Его взгляд обжигал, а взволнованное лицо мне показалось даже милым.

Неужели мне нравилось мучить его? Неужели я наслаждаюсь его повышенным вниманием и тем, как он увивался за мной? Я показалась себе гадкой. Но ответить положительно ему сейчас я отчего-то не могла.

— Не давите на меня, Андрей Владимирович, — снова попросила я.

Ладыгин долго, пронзительно смотрел на меня, кусая губы. Потом вдруг вскочил на ноги и процедил:

— Вы несносная кокетка. Я жалею, что открылся вам!

С этими словами он почти вылетел из палатки. А я испуганно посмотрела на солдат, что обедали через два стола, они недоуменно смотрели в мою сторону.

Глухо выдохнув, я быстро встала. Положила тарелку и ложку в большой таз с водой и мыльным раствором, и, поблагодарив повара, вышла.

Поспешила в штабную палатку. Хотела успеть за оставшееся время увидеть отца, с которым не говорила уже три дня. То он, то я были заняты.

Прошло всего два часа после начала наступления, когда послышались первые пушечные залпы. Я примерно знала, что будет происходить. Наш полк разделился на две группы. Одна должна была зайти с тыла у неприятеля, чтобы неожиданно ударить по туркам сзади, пока вторая группа открыто будет пытаться взять высоту, отвлекая внимание неприятеля на себя.

Мы с Фросей, накормив всех тифозных больных и сделав им все нужные медицинские манипуляции, решили вымыть ещё раз койки в палатке. Благо, уже оставалось всего пятеро больных, и уже завтра я должна была перейти снова в помощь доктору Ливанову, как ассистент на операциях.

Залпы пушек всё нарастали. И мы напряженно прислушивались к ним, представляя, как наши парни штурмуют турецкие редуты. Батюшка, все офицеры и солдаты находились сейчас там, на этой опасной вылазке. В лагере остался небольшой отряд из сорока человек под командованием капитана на тот случай, если вдруг турки предпримут неожиданное нападение на наши позиции.

Около полудня в лагерь прискакали первые вестники с поля боя.

— Редут почти взяли! — прогорланил поручик нашему доктору. — Сергей Михайлович приказал немедля ехать с телегами и сёстрами туда. Раненых много. Нужна помощь!

— Понял! — отозвался Ливанов. И тут же обернулся к нам. — Шурочка, Фрося, Ольга, немедля собирайтесь. Сумки проверьте, всё для перевязки, всё чтобы было! Игнатий Ильич, телегу готовь!

— Всё уж готово, Илья Трофимович! — отчеканил ефрейтор, который временно исполнял обязанности кучера.

— Через пять минут едем! — продолжал командовать доктор. — Варвару кликните. Она тоже с нами. Прасковья Ивановна, вы на следующей телеге с Дуняшей! — добавил он, когда пожилая сестра подошла к нему.

Я быстро побежала к палатке, чтобы взять свою сумку и собрать всё, что нужно. Надо было ещё переодеться в серый передник и старое пальто. Я знала, что, возможно, придётся ползать по земле или склоняться под пулями.

Уже через пять минут, как и велел доктор, мы ехали на телеге в сторону грохочущих пушек и громкой стрельбы. Ольга, достав молитвенник, читала шёпотом молитвы, и я её прекрасно понимала. У меня у самой был мандраж. Я опять вспомнила наш приезд в лагерь, когда погибли наши сёстры. А этот месяц мы жили здесь вполне сносно. Открытых боевых действий не было. Сейчас же мы ехали в самое пекло. И все это понимали.