Книга Чужак и не его Сновидица, страница 288 – Рина Белая

Граф усмехнулся и направился к небольшому столику у стены. Налил себе вина, сделал несколько глотков и только потом ответил:

— Неужели ты действительно думала, Ливия Локхарт, что все началось с твоего отказа на том приеме?

В ее взгляде на мгновение мелькнуло напряжение.

— Простите, но я не понимаю, о каком приеме вы говорите.

Он рассмеялся – негромко, но искренне, словно ответ действительно его позабавил.

— О, разумеется, ты даже не запомнила. Прием после Большого заседания Совета. Я пригласил тебя на танец, ты отказала и, по всей видимости, через несколько минут уже забыла о моем существовании.

Ливия чуть склонила голову.

— Это было в июле. Через три недели моего отца обвинили в измене и казнили. И все это вы сделали из-за одного отказа?

— Нет, моя дорогая. Все началось намного раньше.

Граф сделал еще глоток, отошел к креслу, откинулся на бархатную спинку и развел руками.

— Я ухаживал за твоей матерью и был уверен, что она станет моей женой. Я любил ее. Мог дать ей все, чего она только пожелает. А она выбрала Ранальда. Следователя Судебного приказа с хорошей фамилией, скромным жалованьем и этой его проклятой честностью, которой он так гордился. Потом они поженились. Родилась ты. Я встречал их на приемах, видел вместе, и каждый раз Исобель смотрела на меня так, словно между нами никогда ничего не было.

Он подался вперед, опираясь локтями на колени. Вино, выпитое за вечер, развязало ему язык, а возможность наконец рассказать обо всем явно доставляла удовольствие.

— Годами я ждал подходящего момента. И в конце концов дождался. Ранальд, при всей своей безупречной честности, тоже оказался человеком с изъяном. Запрещенные фолианты, историческая ересь… О его маленькой коллекции я знал уже несколько лет. И ничего не делал. Пока не увидел тебя на том приеме.

Он сделал еще глоток.

— Ты стояла рядом с Исобель и выглядела почти так же, как она в молодости. Я пригласил тебя на танец, ты отказала, и на несколько секунд я словно вернулся на двадцать лет назад и снова услышал от нее «нет». Вот тогда я и решил, что ждать больше незачем.

Ливия несколько секунд молчала.

— Значит, отец несколько лет был изменником в глазах Совета, но Совет вспомнил об этом через три недели после того приема?

Граф задержал на ней взгляд, а потом тихо рассмеялся.

— Ты действительно похожа на него. Он тоже очень быстро замечал неприятные совпадения.

Мне показалось, что Ливия перестала даже дышать. Граф же выглядел все более довольным.

— Но смерть Ранальда заняла несколько минут. Для двадцати лет этого было слишком мало. Я хотел, чтобы Исобель жила и каждый день видела, что от ее выбора больше ничего не осталось. Земли Ранальда уже мои. Его единственная дочь носит мою фамилию. Скоро понесет и моего ребенка. Я позабочусь о том, чтобы Исобель узнала об этом одной из первых. Родишь – обрюхачу тебя снова. И она снова узнает. Я двадцать лет получал новости о ее счастливой жизни, Ливия. Теперь новости будет получать она.

— Теперь мне понятно, почему вы сделали все, чтобы моя мать присутствовала на свадьбе.

Его взгляд на мгновение ушел в сторону, и я впервые увидела в нем раздражение, слишком сильное, чтобы он успел его скрыть.

— А вот с ней сегодня вышло досадно. Я ожидал, что она поймет, зачем все это было устроено. Но она улыбалась, принимала поздравления, позволила мне поцеловать ей руку и даже пожелала нам долгих лет брака. – Он помолчал, недовольно поджав губы. – Похоже, смерть Ранальда все-таки повредила ей рассудок. Другого объяснения я не нахожу.