Книга Чужак и не его Сновидица, страница 139 – Рина Белая

— Спасибо, что вытащил меня оттуда. Без тебя все закончилось бы намного хуже.

Ивен принял мою благодарность коротким кивком. Но в его холодных глазах появилось что-то цепкое и опасное.

— Вытащил, – наконец сказал он. – И с тех пор у меня появилось еще больше вопросов.

Ивен чуть подался вперед, положив локти на подлокотники кресла.

— Для простой Сновидицы со слабым, почти бесполезным даром, какой ты пытаешься казаться, вокруг тебя происходит слишком много странных вещей.

Я замерла.

Мои пальцы против воли сильнее сжали край одеяла.

Охренеть, как он это делает?

Только что он говорил спокойно. Даже мягко. Без нажима, без угроз, без обвинений. И все равно одним точным предложением словно снял с меня кожу, оставив все тайное почти на поверхности.

— Я не понимаю, о чем ты, – произнесла я наконец.

— Понимаешь, Мирена. И именно поэтому так старательно пытаешься выглядеть обычной.

Меня будто кипятком окатило. Пальцы впились в одеяло так сильно, что побелели костяшки.

— Обычной? – тихо переспросила я и почти выплюнула ему в лицо: – Да я каждый проклятый день пытаюсь выглядеть обычной! Но кому-то постоянно от меня что-то нужно! То воспитывают плеткой по рукам так, что я неделю не могу ни вещи постирать, ни голову нормально помыть. То запирают в ледяной келье и ждут, когда я наконец сломаюсь. То пытаются разобрать меня по частям в поисках истины, о которой сами толком ничего не знают.

Я резко вскинула голову, глядя прямо в глаза Ивену.

— Меня до сих пор трясет от слабости. Руки дрожат так, что я ложку держать не могу. Кожа чешется от раздражения. А волосы уже не помнят, когда в последний раз видели гребень.

Голос дрогнул, но я упрямо продолжила:

— Поэтому да. Я хочу жить как все. Выглядеть как все. Ходить по коридорам Обители живым человеком, а не скитаться по ним обескровленной тенью, о которой вспоминают только тогда, когда нужно применить очередное наказание или опробовать новую сумасшедшую идею.

Я сделала короткий прерывистый вдох.

— Я благодарна тебе, Ивен. Правда, – мой хриплый голос прозвучал неожиданно твердо. – Но на этом все. Не надо отрабатывать на мне свои способности. Я не твой гребаный учебный материал. Так что забирай свои подозрения и катись к наркару.

За ширмой в ту же секунду что-то звонко грохнулось об пол. Раздался испуганный вздох, потом – жалобный треск тонкого стекла. По палате сразу потянуло резким запахом лекарственных трав и спирта.

Мы с Ивеном одновременно повернули головы на звук.

За ширмой повисла такая напряженная тишина, что я почти видела лицо дежурной сестры.

Ивен перевел взгляд обратно на меня.

— Раз уж ты благодарна, я дам тебе возможность выразить эту благодарность иначе, – спокойно произнес он. – Расскажи мне о своем даре.

Я во все глаза уставилась на Хранителя. Внутри вспыхнуло такое ошеломляющее удивление, что на мгновение я даже забыла, как дышать. Я только что на всю лечебню послала его к наркару, а он вел себя так, будто второй половины моей фразы вообще не существовало. Либо Ивен обладал поистине непробиваемым самообладанием, либо считал мои проклятия несущественным шумом.

— Нет, – отрезала я.

Ивен даже не нахмурился. Он все так же спокойно и выжидающе смотрел на меня, словно мы вели светскую беседу, а не балансировали на грани взаимной ненависти. Впрочем, на этой грани стояла только я, а он, казалось, вообще существовал где-то вне обычных человеческих эмоций.