Книга Чужак и не его Сновидица, страница 138 – Рина Белая

— Ты так не переживай, милая. Тебе сейчас отдых нужен, а не мысли об учебе. Профессора прекрасно понимают, в каком состоянии тебя к нам принесли. Дадут время восстановиться, никто не станет требовать с тебя долги сразу после лечебни.

— Угу, – выдохнула я и закрыла глаза.

Значит, пошли пятые сутки.

Это был конец. Чужак не стал бы ждать. Не в его характере было сидеть сложа руки, пока какая-то сновидица валяется в беспамятстве. Пять дней молчания с моей стороны означали для него только одно – я нарушила сделку.

«Он не мог их убить, у нас был уговор…» – забилась в голове слабая мысль.

Но следом пришло безжалостное отрезвление. У нашего уговора были четкие сроки. И я их нарушила.

Зарница, что сейчас с семьей Гэвина? Живы ли они еще или чужак уже взял свое?

Отчаянные мысли оборвал приближающийся стук шагов. В следующую секунду передо мной появилась фигура Ивена Арклея.

Дежурная сестра, кажется, хотела еще что-то сказать, но осеклась на полуслове. Поймав на себе мимолетный взгляд Арклея, женщина с болезненной вежливостью поприветствовала Хранителя и отступила на шаг, затем развернулась и ушла вглубь палаты.

Ивен задвинул ширму обратно и сел в кресло, в котором ночью сидел Килан.

Я медленно поднялась на кровати, подтягивая к груди одеяло.

К его появлению я оказалась совершенно не готова. После разговора с сестрой, после этих проклятых пяти суток у меня внутри все еще рушилась долина Арен. А теперь прямо напротив меня сидел Хранитель Истины – высокий, спокойный, в темно-бордовом плаще, на котором еще таяли мелкие снежинки.

Несколько долгих минут мы просто смотрели друг на друга. Я пыталась собрать мысли. Но сознание упрямо уносило меня в долину Арен. К чужаку. К пленникам. К Эвану и Брейну Уоллу, которых я не спасла.

Я отвела взгляд, чувствуя, как глаза начинают предательски жечь от подступающих слез. Чтобы окончательно не расклеиться, решила спрятаться за словами.

— Как ты узнал, что я в подземных кельях?

Ивен слегка наклонил голову.

— Плащ, Мирена, – ровно ответил он. – Ты ушла в нем. Я предполагал, что на следующий день ты его вернешь.

Он сделал короткую паузу, бросил мимолетный взгляд на стеклянный шар у меня на тумбе, а затем снова посмотрел на меня.

— Для приличия я подождал еще сутки. Потом поднялся к тебе в келью. Твоя соседка вернула мне плащ, а на вопрос, где ты и почему отсутствуешь второй день подряд, лишь пожала плечами. Разумеется, это меня насторожило. Когда ты в очередной раз не явилась ни на утреннюю службу, пропустила обед и ужин, стало ясно, что твое отсутствие не было добровольным. Тогда я отправился к магистру Дорну, уже вполне понимая, что именно услышу.

Ивен продолжал говорить все тем же ровным, спокойным голосом:

— Дальше все оказалось достаточно очевидно. Я сопоставил уклончивые ответы Дорна с тем немногим, что сумел найти в профессорской секции архивов. О твоем даре, к слову, почти ничего нет. Он либо относится к запретной категории, либо стоит совсем рядом с ней. А когда Дорн начал уходить от прямых ответов о твоем местонахождении, – добавил Ивен, – к тому моменту я был почти уверен, что из подземных келий тебя придется именно забирать, а не навещать.

Он ненадолго замолчал, внимательно глядя на меня. Я все же заставила себя тихо сказать: