Книга Чужак и не его Сновидица, страница 136 – Рина Белая

Если не он… тогда кто?

Профессор Уолл?

Гэвин Уолл?!

От одного этого имени по телу мгновенно разлилась горячая, ошеломляющая волна, и онемевшие пальцы болезненно закололо. Гэвин. Он пришел за мной.

Следом в грудь вонзился ледяной страх.

Зарница… Что он наделал?

Да, Гэвин знает мою тайну. Да, он бесконечно благодарен мне за спасение матери и больного мальчика. Но как он мог быть настолько неосторожен? Как мог пойти на такое безумие и нарушить железные правила Обители ради меня? Неужели… неужели он действительно начал воспринимать меня иначе?..

Нет.

Я резко оборвала эту мысль.

Но как еще можно было объяснить то, что профессор истории ворвался в подземные кельи Крыла Сновидцев, на глазах у наставниц спорил с самим магистром Дорном, требуя прекратить испытание, а потом лично вынес меня оттуда на руках?

Зарница, нет! Он практически подписал себе приговор.

Дорн был слишком умен. Пугающе умен. И он никогда не поверит в простое рыцарство или внезапную жалость со стороны холодного профессора Уолла. Магистр почти наверняка свяжет эту вспышку защитной ярости с моим даром. Он поймет, что Гэвин что-то скрывает. И тогда под ударом окажусь не только я, но и сам профессор.

Килан, кажется, даже не заметил, что за эти несколько секунд молчания я успела мысленно похоронить профессора Уолла и его карьеру.

Он подался ближе и заговорил быстрым возбужденным шепотом:

— Когда он принес тебя в лечебню, первым делом потребовал, чтобы тебя лично осмотрел магистр Руарк. Представляешь?

Я мотнула головой, борясь с желанием закрыть лицо ладонями и зарыдать.

Перед глазами сразу возник Гэвин – всегда собранный, сдержанный, с той привычной холодной выдержкой, за которой он годами прятал любые эмоции. И мысль о том, что именно я могла заставить его настолько потерять самообладание, казалась почти невозможной.

Килан тем временем продолжал, все сильнее распаляясь:

— А Руарк посмотрел на тебя и совершенно спокойно заявил, что с таким воспалением справится любой лекарь крыла. Мол, у него и без того половина лечебни забита людьми после морозов. Магистр даже развернулся, собираясь уйти. И тут… Мирена, клянусь, у меня самого колени задрожали. Он вообще страх потерял. Схватил магистра за плечо, развернул обратно и выдал такое, что у дежурных сестер подносы из рук попадали.

Килан придвинулся еще ближе.

— Он угрожал главе Крыла Лекарей. В его собственной лечебне! Представляешь? Сказал, что найдет, за что их можно отдать под трибунал. Что их испытания легко признать не обучением, а недозволенными опытами над воспитанниками. И если ты умрешь, это будет уже не ошибка, а преднамеренное убийство. Он сыпал такими терминами перед главой Лекарского Крыла, что я половину вообще не понял.

Килан нервно качнул головой.

— Руарк после этого аж позеленел от злости. Но спорить не стал. Сам взялся тебя лечить.

Я слушала его и не понимала, что чувствую. Да, Гэвин принадлежал к знатному роду. Да, имя Уоллов имело вес. Но в Ильваре он был всего лишь преподавателем, а у преподавателей не было такой власти над магистрами. Он не должен был, не имел права обвинять Руарка и Дорна в попытке убийства и угрожать им судом.

Неужели он действительно сделал все это ради меня?

— В общем, как только Ивен убедился, что ты перестала метаться в бреду и наконец нормально заснула, он больше не сказал ни слова. Просто развернулся и ушел. Даже Руарку не кивнул, представляешь?