Книга Падшая, страница 55 – Инна Дворцова

А где-то внизу князь Белозеров, грозный генерал-губернатор Приграничья, чертил защитные руны и готовился защищать мой дом от тех, кто придёт в ночи на запах слабости

Странная, почти смешная ирония судьбы. Ещё утром я была уверена, что он враг, пришедший разорить меня. А к вечеру он стал единственной стеной между мной и настоящими врагами.

В Приграничье всё было не так, как в столице. Здесь враги в мгновение могли стать союзниками, а самая страшная угроза могла годами прятаться в собственном доме, под боком, питаясь твоей жизнью.

⦗3⦘ Lux (лат.) — свет

⦗4⦘ Exorcizo te, creatura tenebrarum! In nomine lucis et ignis, relinque hanc domum! (лат.) — Я изгоняю тебя, порождение тьмы! Во имя света и огня, покинь этот дом!

⦗5⦘ Vade! Vade et nunquam reveni! (лат.) — Иди! Уходи и никогда не возвращайся!

⦗6⦘ Panis et sal, pax et salus. Hospes meus, domus mea tua est.. (лат.) — Хлеб и соль, мир и спасение. Моя семья, это твоя семья.

Я проснулась от того, что солнце щекотало веки сквозь незашторенное окно. Тело ныло, словно после тяжёлой болезни, но голова была ясной. Самое удивительное — хотелось жить. После вчерашней кикимориной тоски, когда казалось, что проще умереть, чем сделать лишний вздох, это ощущение было драгоценным подарком.

Я быстро оделась, заплела косу и вышла из комнаты. В доме было тихо, но это была живая тишина — скрипели половицы, где-то вдалеке слышался ритмичный стук топора. Неужели Степан уже за работой?

Дом встретил меня мягким утренним светом. Солнечные лучи играли на стенах, высвечивая потёртости обоев, но даже они казались теперь уютными, а не убогими. На лестнице я замедлила шаг, услышав голоса внизу. Белозеров — его низкий, командный голос ни с чем не спутаешь. Но с кем он говорит?

— ...прошу тебя, Тихон Палыч, не оставляй её без присмотра, — говорил генерал, и в его тоне слышалась неожиданная мягкость. — Девчонка смелая, но неопытная. Сила есть, а знаний — кот наплакал. Кикимору одолели, но это только начало. А смелость без знаний — путь к могиле.

— Дык стараюсь, батюшка. Сам видишь — бойкая девка. Бабушкина кровь. Стрешнёва! — проскрипел домовой, и в его голосе я уловила нотки гордости. — Ей бы только знаний побольше да терпенья. А то всё сразу хочет — и дом починить, и лес приручить.

— Вот и приглядывай за ней, — голос генерал-губернатора стал строже. — Подсказывай. Не давай лезть в пекло раньше времени. Прослежу, ваше превосходительство.

— Сила в ней проснулась большая, первозданная, но она как слепой котёнок. Не понимает, куда лапы ставит. Если полезет не туда — останови. Помогай ей советами, учи, не вредничай. Ты и учи. Триста лет в Приграничье — это тебе не шутки. Ты всё видел, всё знаешь.

— Домовой я, не учитель магии, — проворчал Тихон. — Могу подсказать, где соль рассыпать, где железо повесить. А большему — увольте. Слышно было, как он прихлёбывает что-то горячее. — Хозяйка она добрая, рука лёгкая. Сам видишь — дом-то задышал. Бабушка её, покойная княгиня, такой же была. Только барышня наша пока боится тени своей.

— Привыкнет, — отрезал Белозёров. — Здесь долго бояться не получается — либо съедят, либо станешь сильнее. У неё кровь Стрешнёвых, а это в наших краях закон. Береги её, Тихон. Мне нужно, чтобы “Чёрный ручей” стоял крепко.