Книга Падшая, страница 54 – Инна Дворцова

— По суровому закону Приграничья я не имею права оставаться в доме одинокой женщины без формального, ритуального приглашения, — сурово сдвинув брови, произнёс губернатор. Я удивлённо посмотрела на него. — Это Дикие земли, графиня. Здесь этикет — не пустые слова, а часть защиты. Всё должно быть сделано по правилам.

— По каким правилам? — я растерянно моргнула.

— Древним. Вы должны предложить хлеб-соль и произнести слова. И вложить в них силу, иначе дом не признаёт меня гостем, а будет видеть захватчика.

Варя, сообразив, что от неё требуется, мгновенно метнулась к печи. Принесла краюху хлеба, всё, что осталось, и солонку. Я взяла тяжёлый деревянный поднос, чувствуя, как руки мелко дрожат от дикого, нечеловеческого переутомления.

— Князь Михаил Андреевич Белозеров, — начала я, стараясь, чтобы голос не сорвался, вспоминая торжественные строки из бабушкиного дневника. — Как истинная хозяйка этого дома, я прошу вас быть моим почётным гостем. Делю с вами этот хлеб и эту соль, предлагаю вам кров, тепло и защиту моего очага.

Но в воздухе чего-то не хватало. Дом замер, ожидая подтверждения моих слов. Я чувствовала, что просто слов недостаточно.

Тогда я призвала магию. Ту самую, домашнюю, которой учила мама в детстве. Я положила дрожащую руку на каравай и выскребла из себя остатки силы, вложила их в хлеб:

— Panis et sal, pax et salus. Hospes meus, domus mea tua est...⦗6⦘

Хлеб под моей ладонью вдруг ощутимо потеплел, на мгновение окутавшись мягким, золотистым сиянием. Крупные кристаллы соли заискрились, как крошечные бриллианты.

Белозеров удивлённо вскинул брови, в его глазах вспыхнул неподдельный интерес:

— Ого! Вы знакомы со старой магией гостеприимства? Это редкость даже среди потомственных ведьм.

— Учусь, — призналась я. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. — По крупицам собираю.

Он взял кусок хлеба бережно, почти благоговейно, обмакнул в соль, съел.

— Принимаю гостеприимство дома сего. И клянусь своей честью защищать этот дом и его обитателей.

И в этот миг что-то в атмосфере поместья щёлкнуло. Дом словно выдохнул с облегчением, признавая чужака “своим”. Временный союз был скреплён.

— Барышня! — Варя подхватила меня под локоть, не давая осесть на пол. — Вы же совсем белая как полотно!

— Магическое истощение, — коротко бросил Белозеров, подхватывая меня под другую руку. Его хватка была железной. — Слишком много для одного дня. Сначала кикимора, потом бой на чердаке, теперь ритуал. Ей нужен покой.

— Я в порядке... — попыталась я возразить, но комната вдруг пошла кру́гом, а лицо генерала стало расплываться.

— В постель. Немедленно, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. — Варвара, сварите крепкий бульон и найдите мёд. Много мёда. Степан, удвойте запасы соли у порогов и проверь железо на окнах. Ночь будет долгой, но мы выстоим.

Варя почти на себе потащила меня в спальню. Последнее, что я помнила — это прохлада чистых простыней и то, как она укрывает меня одеялом шепча:

— Спите, барышня, спите. Генерал за всем присмотрит. Он хоть и суровый, да надёжный, как скала — и лукаво добавила: — Михаил Андреич не добавил “сегодня ночью”. Он взял нас под постоянную защиту.

Я не смогла ничего ответить, проваливаясь в тяжёлый, чёрный сон без сновидений.